Автор
В сладком кошмаре призрачной пустыни, где лишь звуки ветра и собственный мятежный дух — единственное движение. В центре сцены стоит Берестов, его дыхание — последняя связь со всеми живыми. А за пределами света слышался голос, как будто бы зов, будто дошедший сквозь бездну веков, утихший полет урагана, словно гремящий барабан в тишине. Это Возвращение блудного Конструктора — история о мгновенном прерывании мира и новой попытке возродить его....
Буря возгласов, команд, вопросов и ответов, гудков и очередей точек и тире – речи автоматов – пронеслась и стихла, люди были готовы отразить атаку и ответить на удар, но голос комиссара-два послужил для всех холодным душем:
– Атака – только в качестве ответа! «Полундру» защите! Берестов, притормози. Кто говорит?
– Мы. – Виом оперативного ответа показал рубку «Афанеора» и трех людей в креслах – Мэтьюза Купера, Анатолия Шубина и Шебранна.
– Вы понимаете, что блокированы по всем векторам, кроме вектора отхода? Одно неверное движение – и автоматы…
– Понимаем и принимаем ваши условия.
– Вовремя. Кто ваш представитель?
– Нгуо Ранги.
– Возьмите пеленг «голема» Берестова, он наш посол, догоняйте, времени в обрез.
– Мы успеем. Посланец будет на месте одновременно с Берестовым.
– Тогда высаживайте посла и покиньте тревожную зону. Даю три минуты на все операции.
Связь с «Афанеором» прекратилась.
В обзорном виоме было видно, как из развернувшейся в боку спейсера мульды десантного люка выскользнула одинокая снежинка – вакуум-плотный куттер с единственным пилотом.
"«Афанеор» спустя отпущенные ему три минуты окутался белым «дымом» компакт-преобразования, исчез. Куттер устремился за «големом» Берестова и догнал его уже возле красивой решетчатой пирамиды в центре чужанского вакуум-преобразователя.
Корабли-»бревна» роидов все еще находились возле своего сооружения, но никак не прореагировали на появление гостей.
Узнав о решении Ратибора и о согласии представителей СЭКОНа предоставить право контакта самому оператору «Шторма», Грехов внешне никак не отнесся к этому, словно его это решение не касалось совершенно или по крайней мере устраивало. О чем они говорили с Ратибором, не знал никто, но после разговора Берестов сразу же уединился и появился в десант-зале спейсера за минуту до посадки в «голем», Грехов же после разговора взял «пакмак» и ушел к чужанским кораблям, попросив не тревожить его запросами.
Внезапно Анастасия встала и, подойдя и наклонившись к Железовскому, проговорила в бусинку микрофона, выросшую из мигающей огнями «шишки» пульта на длинном усике:
– Ратибор!
– Да, – с заминкой ответил Берестов.
Анастасия схватилась рукой за горло, силясь что-то произнести, борясь с собой.
