В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Есть, есть объяснение — я не могу сосредоточиться, когда на меня смотрят. А еще… еще — это моя коммерческая тайна. Не пропрет? Да и хрен с ними! Пусть я останусь у них в памяти как стяжатель, заботящийся о секретах своей работы. Нельзя, чтобы заклинание подчинения вышло в мир. В этот мир. Конечно, пользоваться им сможет не каждый. Совсем не каждый. Только грифон. Или другой великий маг, такой же, как я. Ну а вдруг? Вдруг родится такой же маг, как я? И он узнает это заклинание и попытается поработить мир?
Наконец, закончил.
Не переводя дыхания, без паузы, я взялся творить заклинание омоложения.
Знак Огня, Знак Воды, Знак Воздуха — знаки загорались и гасли в нужной последовательности. Они висели в воздухе, сияя, как неоновые знаки к революционному празднику на улицах Москвы, выглядело это красиво и страшно. Даже мне. Я вызывал к жизни силы, которыми распоряжался, но которых не понимал. Но разве мы все понимаем, что делаем в этой жизни? Например, разжигая костер, мы понимаем, что такое огонь? Откуда он берется? А уж такой сакраментальный вопрос: откуда взялись мы все — над ним ломают головы поколения мудрецов.
Процесс пошел. Лицо мужчины задергалось, пошло волнами, он застонал и вцепился руками в простыню, покрывающую кушетку. Его буквально били судороги, кости трещали, скрипели, все тело дергалось, как в параличе. Слова заклинания падали, Знаки шли чередой, как солдаты в строю.
Краем глаза я видел, как кто-то опять приоткрыл входную дверь и заглянул внутрь. Не прерывая процесса (осталось уже немного), не отвлекаясь от пассов, я изловчился, подцепил ногой табурет, стоявший рядом со мной, и со всей силы метнул его в дверь. Стул вылетел через приоткрытый проем и, похоже, кого-то слегка подбил.
Так ему и надо! Сучара! Он смеет мешать такому важному, серьезному колдовству! Одна ошибка — и вместо молодого мужчины тут может оказаться зародыш человека.
Наконец, завершающее Слово произнесено. Я замолк, вытер обратной стороной руки лоб, покрытый испариной, и сел на стул.
Парень на кушетке недоуменно огляделся, поднес к глазам руку и попытался сесть — чуть не упал. Его как пружиной подбросило на лежанке. Ну, это понятно — раньше он был стариком, с ослабленными мышцами, со скрипом в суставах и замедленной реакцией. Теперь он был цветущим парнем.
