В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Розоволицым, худощавым, некрасивым, но обаятельным. Парень улыбнулся и смущенно сказал:
— Я до конца не верил. Во мне все протестует против этого. Все. Весь мой жизненный опыт. Все, чему меня учили. Этого просто не может быть!
— А вас не тому учили, — заметил я, протирая лоб ваткой, смоченной в спирте, — вас учили, что чудес не бывает. Но смотря что называть чудесами. Ведь нашим предкам полет в космос был бы чудом. А поди ж ты — летаем! Так и магия. Просто надо привыкнуть, что есть что-то непостижимое, даже если мы и привыкли этим непостижимым управлять.
"— Да. Вы правы. Вы правы, — улыбнулся Косыгин, — никак не могу привыкнуть к тому, что я не старик. Честно говоря, я принял вас за мошенника, ловко вытягивающего средства из наших спецслужб. Для меня это было развлечением. Но, как вижу, все получилось. Я так вам благодарен! Я знаю про ваши требования — все будет выполнено. Сегодня вам перечислят на книжку шестьдесят тысяч рублей. И я вам очень благодарен.
— Мы еще не закончили. Нам нужно сделать вам прежнее лицо.
— Да. Я сейчас распоряжусь. — Председатель совета министров СССР встал с кушетки и, слегка подпрыгивая при ходьбе, пошел к двери. Приоткрыл, негромко сказал:
— Серов, войди.
В двери показался полковник — мрачнее тучи, со ссадиной на многострадальном лбу. (А не хрена подглядывать! Изврат проклятый!) Он внимательно осмотрел кабинет, потом с ног до головы осмотрел Косыгина и сказал:
— Какие будут распоряжения… товарищ Косыгин? Я слушаю.
— Доставьте сюда из моего дома мои фотографии. Все, какие найдете. Вот записка, — он быстро написал что-то на листке, который достал из внутреннего кармана, — и поскорее. А нам принесите обед — приличное что-нибудь. Борщ, второе, компот, сок. Вы что будете, Иван?
— Все равно. И побольше! — усмехнулся я. После колдовства на меня всегда находил аппетит.
— Давай, Серов, побольше чего-нибудь. И больше не подглядывай, — усмехнулся он, — видишь, как оно плохо кончается.
— Мне нельзя мешать, — спокойно пояснил я, — жучки и камеры в кабинете уничтожены именно поэтому. Пока я думаю, что за мной подглядывают — существует вероятность допустить ошибку. И тогда вам же тоже не поздоровится. Так что я буду проделывать процедуру уничтожения жучков каждый раз перед началом процедуры.
Серов неопределенно посмотрел на меня и исчез, прикрыв дверь, а я остался вместе с молодым Косыгиным.
