В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Собирайте Круг и делайте то, что должны.
— Зачем вам мое полное подчинение? — спросил я, справедливо опасаясь, что создание Круга может закончиться дурно. Кстати, слыхивал я про такие дела. И даже видел однажды, когда некроманты собрались вызвать демонов, но вызвали дух грифона, вселившегося потом в меня.
— Ты опасен. Ты умеешь менять облик людей так, что невозможно отличить от оригинала. А потому — только полное подчинение.
— А для чего тогда вы держите мою девушку и моего товарища под арестом? Зачем показывали мне их? Это же глупо.
— Все меняется. Я передумал. Похоже, что ты слишком, слишком опасен, чтобы держать тебя без полного контроля. В конце концов, твой хитроумный мозг мага надумает, как вырваться и освободить своих друзей. Мы лишимся многих сотрудников, а также заложников — нам это надо? Ты будешь гулять на свободе с полученными у нас сведениями, представляющими огромную опасность для государства. Нам это точно не нужно.
— Нам, нам — вы все время повторяете «нам». КТО вы?
— Те, кто стоит на страже государственных интересов.
— А кто тогда были те, кто привез нас сюда? В поместье Гриньковых?
— Предатели интересов государства.
— Хрень какая-то, — пробормотал я и вдруг почувствовал, как к моей шее, к сонной артерии, приставили холодный предмет — пшик! И я стал отключаться. Последнее, что услышал:
— А хватит заряда? Вдруг он проснется во время обряда?
— Тогда последствия непредсказуемы. Но вы же взяли ответственность на себя! Вы же великий…
Дальнейшего я не слышал, провалившись в тягучую темноту, закрывшую мне глаза.
Колыхание над моим лицом, что-то белое, что-то розовое, что-то круглое… А что такое розовое? Не знаю… розовое, и все. В рот потекло. Сладко. Почему сладко? Что такое сладко? Что такое потекло? Знакомые слова, но я не знаю, что это такое. Потом вспомнил.
Попытался пошевелиться — не могу. Меня что-то держит. Голос сверху:
— Проснулся? Сегодня опять будешь под себя делать? Как же ты задолбал, скотина ты безрогая! Год уже тут валяешься, и толку? Какого хрена тут тебя держат! Ты наказание мое, урод ты тощий, Кощей Бессмертный! И не сдыхаешь ведь!
Я скосил глаза в сторону и увидел справа от себя девку — крепкую, дебелую, рыхловатую, лет двадцати.
