В черной сцене ментальной войны, его собеседник замечает необычную остроту момента. Величество уже отстранило допрос до самой встречи, но он не мог стерпеть этого риска. Теперь же Латкари готовится к новому расследованию, и снова он встает на пути сомнительных провалов. Его жизнь – это удел безусловной преданности и постоянного обучения противникам будущих угроз....
Койн же не спорил ни с тем, ни с другим, но, потрясая здоровенными кулачищами, кричал, что надо брать с собой побольше гномов, которые не боятся ничего на свете, презирают раны и могут биться даже голыми руками. Стоящий поодаль Тикса изредка поддакивал своему главе и каждый раз, когда Койн упоминал о могучих воинах-гномах, выразительно тыкал пальцем себя в грудь и бормотал что-то о потрясающе храбром, но скромном герое невысокого роста, что уже успел побывать в каждом уголке Диких Земель и всем встретившимся на пути врагам задавал жару.
Спор разрешился только через час, когда наконец я включился в обсуждение, и мы пришли к решению создать смешанный отряд числом в сорок бойцов, в котором были все без исключения.
Четыре полных дня. Именно столько времени ушло у нас, чтобы как следует подготовиться к боевой вылазке. К нашему первому бою, в который мы решили вступить самостоятельно, не подчиняясь навязанным шурдами и прочими врагами правилам. Больше всех суетился Рикар, который за прошедшие несколько суток практически не сомкнул глаз, стараясь везде поспеть и все предусмотреть. Здоровяк почернел и осунулся от усталости. Остальные ответственные за жизнь поселения люди суетились не меньше.
Литас отбирал луки и без конца муштровал отданных ему в подчинение людей, заставляя их упражняться в стрельбе с утра до заката. Рикар на пару с Койном гонял мечников и топорников. Особое мучение им доставляли пираты, каждый из которых предпочитал свое оружие, зачастую настолько экзотическое, что я не всегда понимал, о чем идет речь.
