В черной сцене ментальной войны, его собеседник замечает необычную остроту момента. Величество уже отстранило допрос до самой встречи, но он не мог стерпеть этого риска. Теперь же Латкари готовится к новому расследованию, и снова он встает на пути сомнительных провалов. Его жизнь – это удел безусловной преданности и постоянного обучения противникам будущих угроз....
Рикар тем временем вновь приник к окну и вовсю командовал:
— Тикса, ты-то куда лезешь, мелочь бородатая?! Куда свой зад мостишь?! Через кухню топай! Мукри, ты за ним давай. Там вас наши встретят, комнаты покажут. Алларисса, руку!
Одно быстрое движение — и девушка тоже оказалась в комнате, повторив мой путь. Правда, в отличие от меня, она по сторонам оглядываться не стала, а сразу подступила к замотавшемуся здоровяку:
— Рикар, что ты наплел трактирщику? Какая еще дама сердца?
— Что надо, то и наплел! — осадил здоровяк возмущенную Аллариссу.
— Нормально, — ответил я, вжимаясь в угол рядом с окном. Чтобы быть поближе к ледяному воздуху и при этом не попасть в поле зрения могущих пройти мимо окна посетителей заведения.
— Комната сейчас выстудится, — правильно понял мое состояние здоровяк.
— Место здесь надежное? — поинтересовался я, пододвигая к себе скамью и с опаской опуская на нее свой зад.
— Здесь большей частью одно отребье собирается. Из тех, кто посолидней и у кого золотишко в кармане бренчит, — пояснил Рикар, задергивая шторы. — Место не самое дешевое, но в чужие дела не лезут. Я хозяину трактирщика три золотые монеты отвалил и пообещал, что если все тихо-спокойно останется, еще столько же дать. Кажись, проникся.
— Судя по его любопытному дворовому, я бы так не сказал.
— Дык, оно и немудрено, — ухмыльнулся Рикар, взглянув на обиженно притихшую девушку. — Я прямо не говорил, но намекнул, что один очень важный человек хочет отдохнуть здесь пару деньков со своей… э-э-э… неважно в общем, и чтобы ни одна душа про это не прознала, так как дама замужем за отлучившимся по торговым делам купцом…
— И отдохнуть они решили не в загородном имении подальше от чужих глаз, а в захудалом трактире, где у каждой стены есть глаза, — язвительно продолжил я.
— Господин, вранье есть вранье, и все одно не поверили бы, — отрубил Рикар. — Уж лучше я про сердечные дела наплету: все проще отбрехаться.
