В черной сцене ментальной войны, его собеседник замечает необычную остроту момента. Величество уже отстранило допрос до самой встречи, но он не мог стерпеть этого риска. Теперь же Латкари готовится к новому расследованию, и снова он встает на пути сомнительных провалов. Его жизнь – это удел безусловной преданности и постоянного обучения противникам будущих угроз....
— Рикар пихнул слугу в загривок, подталкивая к входу. — Все готово?"
"— Как и уговаривались, — ответил хозяин трактира: во всяком случае я решил, что это он и есть, уж больно сильно соответствовал висящей над воротами вывеске. И жирный, и имя совпадает. — Его светлости и его… э-э-э… даме сердца, лучше зайти через черный вход, а то в зале полно клиентов.
— Его светлость так и сделает, — пробурчал Рикар, запихивая слугу внутрь и протискиваясь мимо невероятно жирного брюха Пита. — Господин, вы со стороны заходите, по левую руку домину эту как обойдете, так аккурат в дверь и упретесь.
— Дама сердца?! — прошептала стоящая рядом со мной Алларисса. — Это я дама сердца?! То есть любовница?!
— Тихо, — рыкнул я. — Рот на замок и шагай следом за Мукри. Тикса, а ну иди сюда, чего уставился, словно дверь первый раз видишь?!
— Дверь не первый раз, — мотнул головой гном, не сводя завороженного взгляда с хозяина заведения.
— Дуй ко входу, а то я тебя ему скормлю на ужин! Тоже мне, любознательный!
Ко всем прочим мелким неприятностям и несмотря на потертый вид вывески, Жирный Пит оказался рачительным хозяином, и двор был полностью очищен от снега, лишь вдоль забора виднелись сугробы, в одном из которых торчал потухший факел. Каждый мой шаг отдавался глухим лязгом при соприкосновении стальных подошв с промороженной за зиму землей. И с этим поделать уже было нечего.
— Господин, лезьте сюда. Через кухню вам ходить не стоит — там жарче, чем в аду. И кухарок любопытных хватает. А вы чего рты раззявили? — вызверился здоровяк на остальных. — По сторонам смотрите, чтобы кто не углядел, как господин через окно лезет!
Вздохнув, я выпустил щупальца и, ухватившись руками за застонавшие от моего веса края деревянного окна, ввалился внутрь небольшой комнаты и тут же болезненно поморщился: сквозь смотровые щели шлема повеяло неприятно теплым воздухом.
