В черной сцене ментальной войны, его собеседник замечает необычную остроту момента. Величество уже отстранило допрос до самой встречи, но он не мог стерпеть этого риска. Теперь же Латкари готовится к новому расследованию, и снова он встает на пути сомнительных провалов. Его жизнь – это удел безусловной преданности и постоянного обучения противникам будущих угроз....
Створка немного приоткрылась — как раз достаточно, чтобы протиснуться по одному, внутри замелькал свет факела. Здоровяк решительно шагнул за ворота, и почти сразу оттуда послышался его приглушенный голос:
— Свет убери.
— Так ведь темень какая, уважаемый, — проблеял ему в ответ жиденький голосок, но Рикар остался непреклонным.
— Убери, кому сказано! Туши факел!
Во дворе раздалось противное шипение — похоже, факел попросту воткнули в сугроб. Сразу ощутимо потемнело. Только тогда я тяжело шагнул вперед, впервые в жизни заходя в трактир и постоялый двор одновременно.
— Чего застыл на месте? — зло рыкнул Рикар на встречающего нас слугу. — Веди гостей внутрь.
— Да, господин, — отмер и поспешно склонился в низком поклоне любопытный мужичок. — А… а лошади где? Животину мы живо в конюшню определим, самого лучшего овса зададим, почистим, гривы расчешем и всего-то в несколько медяков вам обойдется…
— Нет лошадей! Веди всех внутрь! — совсем озверел Рикар, видя неторопливость слуги.
Мы бы и сами зашли, но здоровяк не хотел давать любопытному мужику хотя бы малейшую возможность разглядеть мой внешний облик. Помимо слуги, в холодном ночном дворе не было больше никого. Но если и этот единственный свидетель узрит мою внешность и бьющиеся в руках щупальца… Впрочем, если и увидит, то рассказать никому не сумеет — не зря Рикар так нависает над щуплым слугой.
— Вазга! Чего ты людей на холоде держишь? — в дверях трактира возникла невероятно толстая и грузная фигура мужчины. — Оглох, что ли, не слышишь, что тебе сказано было?
— Слушаюсь, хозяин Пит, — проблеял Вазга, обеими руками указывая на вход. — Прошу, гости дорогие, проходите в тепло.
— Опосля тебя.
