Мы спокойно и беспрепятственно прошлись до конца главной улицы этого разрушенного городка, и перед нашими глазами предстала бескрайняя серая равнина.
Довольно унылое зрелище.
— А вот и толпа местных, у которых можно, сука, поспрашивать, — констатировал Виталик.
— И ты все еще считаешь, что мы идем по этому квесту слишком гладко? — спросил я. — Похоже это на финишную прямую?
— Нет, это похоже на картину, ошибочно приписываемую Репину, — сказал Виталик и уставился вдаль. Даль наверняка посмотрела на него в ответ. — И куда идти?
— Ну, лично ты можешь и идти, — сказал я, доставая из инвентаря ключи от «ласточки» и прокручивая их на пальце. — А я собираюсь поехать.
— Думаешь, сработает?
Я понадеялся, что технологии отечественного автопрома окажутся все-таки недостаточно высокими, чтоб их забанили и в этом мире, и оказался прав. В конце концов, что там сложного в обычной «девятке»?
Я вдавил кнопку «призвать маунта» и с замиранием сердца следил, как моя машинка материализуется из воздуха.
Хранение в… ну, где бы ее там Система не хранила, явно пошло ей на пользу. Чистенькая, краска сверкает даже там, где ее вот уже лет десять, как не было, вся по — прежнему в протовозомбячьем обвесе, моя машина уверенно стояла на всех четырех колесах и даже призывно открыла для меня водительскую дверь.
— Как-то это все антинаучно, — пробормотал Виталик, забираясь внутрь. — И губит, к хренам, всю атмосферность.
— Тебе атмосферность ли ехать? — спросил я.
— Ехать, сука, ехать, — сказал Виталик. — Трогай уже, командир.
На равнине обнаружились остатки дороги, и мы решили двинуть по ней. Покрытие было так себе, машину нещадно подбрасывало на ухабах, а подвеска стучала в нервном для любого водителя ритме, так что мне приходилось держать скорость не выше сорока километров в час. Но, как гласит старая поговорка, лучше плохо ехать, чем хорошо идти, а ехали мы все-таки не так, чтобы совсем плохо.
— Но согласись, что это немного абсурдно, — сказал Виталик. — Вот мы, простой русский физрук и простой русский зомби, рассекаем под звездами чужого мира на «девятке» с подмосковными номерами. Выполняя при этом задание эльфа, который выдает себя за искусственный интеллект, созданный чужой звездной империей. Расскажи мне кто-нибудь о книге или фильме с таким, сука, сюжетом, я сказал бы, что это треш и угар. Ну, или артхаус, что примерно то же самое, к хренам.
— Это постмодернизм, — сказал я.
— На хрен такой постмодернизм, — сказал Виталик. — Хотелось бы мне на старости лет заниматься чем-то более осмысленным.
— Осмысли вот что, — предложил я. — Допустим, мы добудем Элронду коды доступа, и у него действительно есть в загашнике космический корабль.