Солнечный свет пробивался сквозь тонкую дымку облаков, оживляя яркость верхушек зданий и отражаясь от гладкой поверхности извилистого пруда, который тянулся вдоль края сада.
Стройные бамбуковые рощи, качающиеся под лёгким ветром, каменные мостики, переброшенные через кристально чистые ручьи, и алые точки цветов, словно разлетевшиеся капли краски.
— Травер, куда нам? — потребовал Седой.
Ответная мыслеречь была спокойной и чёткой, ей не мешал шум ветра:
— Левее и ближе к саду, Аранви. Беседка с алой крышей у пруда.
Мой взгляд быстро выцепил её из обилия красок. Беседка стояла возле круглой глади воды, её крыша, украшенная керамическими черепицами глубокого алого цвета, переливалась на солнце, словно покрытая тонким слоем лака. Стройные колонны из резного дерева поддерживали изящную конструкцию, а вокруг неё вилась дорожка, посыпанная мелким белым песком. Гладкие плиты, выложенные узорами, соединяли её с главной тропой сада, где на ветру тихо шелестели низкие сосны.
Травер был там не один. Я уже ощущал это — мы были достаточно близко, чтобы моё восприятие дотягивалось до беседки.
Но первым делом я уточнил у него:
— Что со Стражем?
— Господин, любящий повеселиться, сейчас Болайну нет никакого дела до Стражей и амулета их вызова, его полностью занимает борьба за жизнь.
— Его не нужно убивать, — напомнил я.
— Выживет. Я действовал строго по плану, господин, и лишь подкинул ему небольшое испытание стихией. Только от него зависит, сумеет ли он выжить в нём. Кто знает, если он не совсем бесталанный, может быть, оно даже принесёт ему пользу. Можете сами дотянуться до него восприятием и проверить.
Я поймал себя на том, что тру бровь. Здорово, так значит, Болайн может стать сильней? Ладно, неважно. В сравнении с силой Седого или моей всё, чего он может достигнуть в этом Поясе — ничтожно. Мы снизились, бесшумно и неощутимо скользнули над дорожкой, влетели в беседку и коснулись ногами её пола. Я же своими глазами, а не восприятием, оглядел лежащего перед Пересмешником крупного мужчину с необычными украшениями — ошейником и кандалами на руках и ногах.
Через миг моя невидимость исчезла, а беседку накрыла формация тишины. Я встретился взглядом с поползшим от меня мужчиной и толкнул к нему мыслеречь:
— Около трёх лет назад сошедший с ума талант Ордена Небесного Меча напал на резиденцию и убил несколько дизирцев. Ты служил здесь в то время?
Мужчина, совсем не Предводитель, закивал, а затем добавил негромко:
— Д-да. Да, с-старший.
— Что сделали с его телом? Похоронили? Выбросили? Где отыскать его останки?
— Н-не знаю, с-старший, я не знаю.
— Тело показывали старейшинам Гарой.
— Я не Г-гарой, с-старший.
Я повернулся к Пересмешнику.
— Этот ничего не знает о теле.
— Он что-то вроде управителя в этом поместье.