Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти....
Поэтому в семье Сломанного Клинка будет главная ветвь семьи, основная ветвь и внешняя ветвь. Почти как с ученичеством, о котором тогда говорил Ирал, но для всех желающих вступить в семью. Опасно близко к Ордену, но совсем не Орден. Так что Тартакал и его люди станут внешней ветвью семьи. С возможностью за заслуги и время службы перейти в основную ветвь.
Выпрямившись, Тартакал сообщил:
— Наниматель Ирал, время в год, которое вы нам отпустили, уже перевалило за середину и неумолимо движется к концу.
Что же, я оказался прав в своих догадках.
— Я сомневался в вас, простите, глава Ирал. Но вы добыли Ключ и стремительно восстанавливаете город, поэтому теперь я уже не сомневаюсь, что семья Сломанного Клинка получит и первую, и даже третью звезду.
Я это говорил с самого начала. Всем, кто пришёл ко мне, услышав про основание новой фракции. Что такое первые звёзды? Это мастеровые. А они у меня уже есть. Это в тени клана Кунг орденцы были никем и ценились только за искателей, отвагу и самопожертвование на Поле Битвы.
Тартакал, наконец, перешёл к главному:
— Поэтому я прошу, глава фракции Сломанный Клинок, позволить нам, вашим наёмникам, — я вновь улыбнулся, радуясь приросту семьи опытными Предводителями, — основать в вашем городе первый союз.
Улыбка застыла на моих губах. Что? Что я только что услышал? Переспросил:
— Что? Союз?
— Да, глава, — радостно, с широкой улыбкой на лице, кивнул Тартакал. — Союз искателей Тартакала. Не так звучно, как вы назвали город, господин, зато всем сразу будет ясно, с кем они имеют дело.
Я помедлил, а затем негромко спросил:
— Ты что, считаешь, будто я собирал людей для того, чтобы позволить им основывать в своём городе союзы? Я искал людей для своей семьи! — не выдержав, повысил я голос.
— Да, господин, — ничуть не смутился дарсов Тартакал.
Я прищурился, слушая Тартакала. Рассуждает, словно советник Бахар — спокойно, основательно, не спотыкаясь на сложных оборотах. Попытался вспомнить, как он говорил раньше, например, когда пытался выбить себе условия получше или принимал мой вызов.
