Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти....
Бахар снова чуть осунулся и приобрёл свой обычный сонный вид, вздохнул:
— Надеюсь, глава, в следующий раз вы тщательно подумаете, прежде чем сорвётесь наносить справедливость.
Я нахмурился, глядя на Бахара. Это он откуда взял? Впрочем, он кто угодно, но не глупец. Вечно усталый советник, которому, возможно, только лень и желание поспать мешало стать каким-нибудь мудрецом, к которому бы стекались за советом из доброй трети Пояса.
Нечего удивляться, что он буквально повторяет некоторые мои старые мысли. У него было время, чтобы меня узнать, да и Седой вряд ли скрывал то, что ему известно о моём характере.
— Давайте перейдём к остальным вашим вчерашним ошибкам, глава. Назовите две грубые и три незначительные.
— Бахар! — взвыл я.
— Глава, — остался тот невозмутим и сонен.
Я процедил:
— Лучше бы я и правда загнал их под контракт верности семье.
— Глава! — сонливость с лица Бахара словно сдуло ветром. — Я хочу научить вас думать, а вы вместо этого лишь усугубляете свои ошибки. Загнать? Заставить заключить силой, вопреки нежеланию? Закабалить в долговые слуги? Начать творить беззаконие в первые же месяцы жизни фракции? Вы в своём уме, глава? Да в эту ошибку вцепятся все, буквально все.
Я уже из чистого упрямства возразил:
— Как будто все долговые слуги попадают в них по своему горячему желанию.
Бахар потёр лоб:
— Кажется, нам на это нужно будет выделить отдельное время. Три, а лучше пять уроков.
Я с трудом удержался от того, чтобы не повторить его жест.
С этого совещания, которое как-то быстро превратилось в обсуждение моих ошибок, я выбрался с жарким желанием сбежать от подобных нравоучений. Хотя бы на день.
За последующие три дня это желание только крепло.
Сначала на привычном обсуждении добычи, которую собрали за неделю.
— Снежная Ягода? — переспросил Седой у Рутгоша.
— Великолепная Снежная Ягода, идеальная, — похвалился тот. — Такую хоть на главный аукцион Империи, оторвут с руками.
— Ещё чего, — погрозил ему пальцем Седой, затем погрозил пальцем Ледию и Алкаю. — Не хочу слышать об этом ни одного слова. Сразу говорю — нет, нет и нет.
Я слушал это хмурясь. Не помню Снежной Ягоды в списках трав. Ни в особо редких, ни в просто редких, ни в списке часто используемых.
— И сколько её там? — насел на Рутгоша Седой.
