Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти....
Больше такого не повторится, — зыркнул на мужичка, заставив того вжаться в камень. — Прослежу, чтоб их.
— Рассчитываю на тебя, Потий, — кивнул Бахар. — Не главы это дело — ловить за руку желающих побольше заработать. Глава может рассчитывать, что стена не будет хрупкой?
— Разумеется, советник, — вновь поклонился Потий. Затем повторил это для меня. — Разумеется, глава. Введём проверку перед финальной укладкой, пройдём восприятием всё, что уже сделали, поищем лишние полости, будем вливать дополнительную силу в техники.
Уже только у меня, мыслеречью, Бахар спросил:
— Глава, какие будут последствия у этих действий?
— Потеря времени, — озвучил я очевидное. — Замедление работ, перенос сроков готовности стены.
— Всё верно. Будь у нас Потий Повелителем Стихии, он бы закончил с этой стеной за неделю, но когда он ограничен в силах и умениях, когда зависит от рядовых исполнителей, всё совсем иначе."
"Я кивнул, принимая это. Мы уже обсуждали, что как у Ордена есть наследие в виде боевых и защитных техник, включая составные, так и у фракций, которые сосредоточены на мирном развитии, есть составные техники для строительства, лечения и всего прочего.
Бахар неожиданно задал ещё один вопрос:
— Глава, почему же работники вдруг начали гнаться за количеством?
Я пожал плечами:
— Решили, что стали достаточно умелы?
— Я говорю не об одном работнике, я спросил вас про всех работников, — Бахар перекинул мне свиток.
Прозвучавший намёк был слишком очевиден, чтобы сделать вид, что я его не понял. Я стиснул пальцы на свитке, который Бахар подловил явно не во время полёта к Потию, медленно спросил:
— Считаешь, что виной изменение, которое я внёс в плату за работы?
— Другой причины для такой дружной работоспособности я не вижу.
— Я изменил плату только для самых никчёмных работников. Не слышал, чтобы этим, — кивнул я на мужичка, заставив того испуганно сглотнуть, — платили только едой.
— Зато это не мешает им просить плату за дополнительные работы.
— Пустое обвинение. Они бы пришли к этому рано или поздно и без моих действий в казармах чернорабочих.
