Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти....
— Двадцать! Тридцать! Тридцать пять! — причитал Седой, носясь туда-сюда над редко растущими кустами. — Нужно было пустить этих козлов на шкуры! Сорок! Сорок кувшинов будущего вина они сожрали!
Я осторожно, стараясь не коснуться стебля, сорвал ягоду, забросил в рот, не обращая внимания на злой, полный огня взгляд Седого. Приятный, нежный вкус, но не более. Через миг я забрал свои слова обратно: язык и нёбо вдруг обдало холодком, терпким, ярким, а ещё через миг холодок ушёл, оставив после себя необычное, трудноописуемое послевкусие.
Я потянулся за ещё одной, но Седой уже был рядом и недовольно рыкнул:
— Хватит переводить ягоду впустую, молодой глава.
Я невозмутимо сорвал ягоду и заметил:
— Пусть лучше я, чем горные козлы.
Седой зарычал, повернулся в сторону обрыва, явно восприятием наблюдая за сбежавшими животными, а через миг вновь обернулся ко мне и потребовал:
— Молодой глава, я останусь здесь, а ты лети обратно, пришли сюда двух, а лучше трёх стражей.
Я кивнул, сорвал целую гроздь ягод и под возмущённое ворчание Седого взмыл в воздух. Что может быть лучше урока, совмещённого с прогулкой и полётом? Только этот же полёт, свободный от урока и бубнежа Седого."
"За сколько вдохов я домчусь до Истока? К сожалению, этих вдохов свободы оказалось слишком мало, да и посещение Потия через два дня пролетело в один миг, но хоть развлекло, чтоб его.
— Чтоб тебя! — ревел на зависть медведю Потий и было его слышно ещё за четыре улицы и высоко в небе.
— Что это, я тебя спрашиваю? Почему тут отклонение на полцуня? Для чего здесь лежит лекало? Я кого, чтоб тебя гархи и вдоль, и поперёк, спрашиваю? Почему ты не выдерживаешь форму и поверхность?
Я чуть придержал Бахара за рукав. Так-то, конечно, вряд ли бы я перетянул его в полете, но он верно понял мой жест и замедлился, а затем и вовсе остановился, позволяя мне дослушать.
— Так это, — буквально блеял внизу, под нами, вжав голову в плечи, и так невысокий мужичок, — оно само так получилось. Я старался, господин, старался.
— Старался он, чтоб тебя гархи да с двух сторон! — вскинул вверх кулаки Потий. — Когда стараются, то у них получается! У тебя получилось? — подхватил с земли и сунул ему под нос здоровенный каменный блок.
