Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти.
Я выплеснул первый гнев, но он продолжал клубиться во мне, давил на грудь, лез из меня ядом слов и ядом стихии, а я… Я больше не пытался его сдержать.
— Но ты ведь посмел, Рутгош. Ты, которого я очистил от смертельного яда стихии, ты, которого я беспамятным тащил на своём горбу, ты, с которым нас связывала схватка за пределами сил с Призраком Миллиона Убийств, — с каждым моим словом гнев, сила и стихия выползали из меня всё сильней, всё ближе подступали к Рутгошу и вот, наконец, добрались до него, вцепились ему в ноги, поползли по бёдрам, карабкаясь всё выше и выше. — Ты в моей дрессировке посмел зайти дальше всех, так называемый старейшина, ты посмел готовить мне случку, словно неразумному зверю.
Духовная сила добралась до плеч Рутгоша, надавила, передавая всю тяжесть моего гнева. Но он лишь чуть расставил ноги, чуть округлил, но не согнул спину и упрямо возразил:
— Нет, глава. Я что? Запер вас с девушкой? Я лишил вас выбора?
— Нет⁈
Рутгош снова устоял перед качнувшем воздух звуком порванной струны, снова упрямо произнёс:
— Вы слишком сосредоточены на Возвышении, глава. В вашем возрасте это ненормально, и я лишь напомнил вам, что в мире есть не только Возвышение. Выходит, моя вина — это беспокойство о вас?
— Дарсов ублюдок… — потрясённо прошептал я.
Рутгош устоял перед давлением моей силы, перед ударом гнева и звуков невидимых струн силы, но сейчас моя духовная сила обвила ему горло, сдавила, пережимая ему воздух. Рутгош выпучил глаза, выплеснул из себя уже свою духовную силу, которая и на палец не сумела оттолкнуть мою, жилы на его шее вздулись, он вскинул окутанные духовной силой руки, пытаясь ими порвать душащие его жгуты. Куда там.
— Глава! — завопил Бахар. — Не совершайте ошибки!
Через миг я впился взглядом уже в него и скривил губы:
— Не совершать ошибку? Какую? Самую важную или три не столь важных? Не ходить к Морлан и не выполнять своего обещания? Не заниматься так много своим Возвышением и сдохнуть слабаком? Больше времени тратить на тех стражниц, что так призывно мне улыбаются? Что именно ты, советник, считаешь ошибкой? Какую из четырёх ошибок я пропустил, старейшина?
От сонливости на лице Бахара не осталось и следа:
— Я говорю о здесь и сейчас, глава. Я говорю о том, что вы убиваете Рутгоша. Того, с кем плечом к плечу бились на руинах этого города.
— Да кто его убивает? — презрительно хмыкнул я и обернулся.
М-да… Выглядел Рутгош не очень.
