Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти....
Стихия, которую я не сдерживал, за эти мгновения разговора с Бахаром, проявилась двумя змеями, которые сейчас и сдавливали шею Рутгоша. Побагровевший, хрипящий, выглядел он не очень, и один только этот вид немного притушил мою ярость и прояснил голову.
Уверен, что Рутгош, с его опытом и силой мог бы справиться с этими змеями, пусть они и Истинная Суть Стихии. Но нет, стоит, хрипит, задыхается. Уверен, что половина из старейшин могла бы ему помочь. Уверен, что Седой, и он это доказал в наших тренировках, мог бы отвлечь меня, занять схваткой, буквально вырвать из моей хватки Рутгоша.
Возможно, что я немного перебрал с гневом. Вероятно, что я всё ещё выбранный ими глава, молодой магистр, а не зверь, которого нужно дрессировать. Хотя одно не исключает и другого.
Змеи стихии исчезли, рассыпались синей пылью, заструились вниз по плечам Рутгоша вместе с духовной силой, которую я втягивал в себя."
"— Никто никого не убивает, советник.
Бахар медленно кивнул:
— Девушки сегодня же покинут резиденцию.
— Плевать, — фыркнул я. — Забавляйтесь как хотите, всё равно ближайшие дни меня здесь не будет.
— Молодой глава, — охнул Седой, который лучше всех меня знал. — Ты что задумал?
— Вы плачетесь мне, что не хватает людей? — спросил я, не ожидая ответа. — Причитаете, что вы, старейшины семьи, с этим ничего не можете поделать? Хорошо.
Рагедон торопливо выпалил:
— Я сейчас же подготовлю отряд сопровождения, глава.
— Нет-нет-нет, — зло ухмыльнулся я.
— Глава! — снова закричал Бахар и снова о том же самом. — Вас может поджидать убийца! Глава, это безответственно.
— Не более безответственно, чем устраивать случки для главы и решать за него, сколько ему можно заниматься медитацией и куда ему можно ходить, а куда нельзя, верно, советник? — Бахар поджал губы, я же с предвкушением подался вперёд.
