Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
Как твои успехи? — поинтересовался он.
— Почти все кофе продал. Потом расскажу. Все хорошо, короче. Завтра в Москву. То есть приеду вместе с товаром через три дня. Сегодня должны были отправить — завтра на вечер, потом — послезавтра на вечер. Ну и я утром приеду, потом — день перерыв.
— Хорошо.
— Дедушка… — проговорил я, — спасибо, что помогаешь! Ты нас просо спас.
Воцарилось молчание, и я не мог представить, что дед сейчас делает и как выглядит, слишком уж часто он менял маски.
— Зачем же тогда нужны близкие? — наконец сказал он.
Интересно, он так проверяет, сядем ли мы ему на шею? Дед — мент, а бывших ментов не бывает, вряд ли он так просто откроется и примет нас.
— Еще раз спасибо, дедушка. Мы в долгу не останемся.
— Да брось…
— Я считаю, помощь должна работать в две стороны. Вот для этого и нужны близкие. — Видимо, дед не ожидал от меня таких слов и смолк, а я закончил разговор: — Не знаю, успею ли набрать тебя завтра. До встречи в Москве!
Теперь — позвонить бабушке. Илья выглянул из кухни, увидел, что я кручу диск, и закрыл дверь.
Ответил Юрка:
— О, Пашка, привет! Ща позову.
Донесся его голос:
— Бабушка! Павлик звонит.
Надо же, не Эльза Марковна — бабушка. Выходит, совсем прижился Юрка. Хлопнула дверь, бабушка что-то прокричала издали, взяла трубку и сказала.
— Привет!
— Отчитываюсь: мама…"
"— Спасибо, Павлик, Шевкет мне все рассказал. Тебя завтра когда ждать? А то абрикосы зреют, и как только мягкими становятся, их жрут муравьи. Просто бедствие, и отравы не достать.
Я прикинул свои возможности. Проснусь ли в полшестого, чтобы рвануть на первом автобусе? Усталость погладила по голове и взмолилась: «Родной! Такси! Давай на такси». Но если бы я даже захотел, где его здесь взять?
— В начале восьмого, — сказал я. — За пять часов с Юркой должны управиться. Как он, помогает? Не вредный?
Она шумно вдохнула и перешла на шепот:
— Такой хороший мальчик! Ты ему шоколадку подарил, так он не съел всю, половину мне привез. — Я испытал укол совести, что подумал только о детях, а ведь бабушке тоже может хотеться модный батончик, надо ей завтра взять.
А что было бы, если бы он остался ночевать в развалинах? Вернулся бы к родителям, взялся за старое и умер через несколько лет. Токсикомания в первую очередь разрушает нервные клетки. Видимо, Каюк или не злоупотреблял клеем, или умным уродился, и не все нейроны выжег.
