Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
— Лежат они ему давно! С дерева подавай! А икры тебе черной не подать?
И чего расшумелась?
Я направился к воротам, колесами тележки взбалтывая бурую жижу. Каюк, оглядываясь, семенил следом. Мы вошли на территорию рынка и обнаружили, что овощные ряды тоже опустели, из четырех мест было занято хорошо если одно, и стояли там в основном перекупы, которым не нужно быстро избавляться от товара, а значит, задешево никто мне продавать не станет.
— Побудь тут, у ворот. С тачкой.
— Чего это?"
"Не стоит ему говорить, что он тупит и все мне портит.
— Так надо. Стой. Прошвырнусь.
Каюк тяжело вздохнул, но послушался.
Я пошел между рядами среди немногих покупателей, которым хотелось месить грязь. Убитые кроссовки набрали воды и захлюпали. Абрикосы были в трех местах — в двух по триста, в одном мятые по сто — точно не мой вариант, такие не доедут.
— Картошечка молодая нужна? — обратилась ко мне заморенного вида старушка.
Перед ней на прилавке лежала горка розовой картошки, клубни были среднего размера, с тонкой кожицей.
— Со своего огорода, свеженькая, пальчики оближешь!
— И почем?
Видно было, что старушка торговать не умеет и преодолевает неловкость, озвучивая цену.
— Триста. Если два килограмма — двести пятьдесят.
— А всего у вас сколько? — спросил я просто так, не планируя ее брать.
— А вот ведерко. Все возьмешь по сто пятьдесят?
Она выдвинула ведро из-за прилавка.
— А и возьму, — махнул рукой я, поскреб картошку ногтем — шкурка снималась хорошо, просто идеально.
Пока топал за Каюком, в голову пришла забавная хитрость. Сработает ли? В конце концов, я ничего не теряю, буду трикстерить.
— Ну че, нашел? — спросил Юрка.
— Нашел. Да чуть не то. Идем.
Огибая лужи и неся тележку в руках, мы добрались до бабульки.
— Десять килограммов ровно, — отчиталась она, мы пересыпали картошку в деревянный ящик.
— А газет у вас не найдется? — обратился я к старушке.
Та с готовностью протянула мне газету, из которой делала мерные кульки.
Я разложил картошку в ящике, поставил его на пустой, накрыл газетой и вернулся к мятым абрикосам, где долго выбирал более-менее целые. Они оказались слегка зеленоватыми, но пару килограммов я наскреб, разложил их красиво на газете поверх картошки, спелыми боками кверху. Если не приглядываться, можно подумать, что и нижний слой — тоже абрикосы.
