Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
Вот только на кого? Наташка? Она девочка, ей нельзя тяжести таскать. Каюк уж больно хилый, да и у самого меня грузоподъемность маленькая.
Чтобы было удобно, я надел спортивный костюм, еще советский, цвета выцветших чернил. Бабушка посчитала, что ей будет удобнее в длинной цветастой юбке и такой же яркой кофте навыпуск. В таком одеянии она походила на цыганку."
"Вечером мы долго спорили, у кого должны быть деньги. Бабушка настаивала, что — у взрослого, то есть у нее. Я — что у меня, мотивируя тем, что если вычислят, что мы с деньгами, то те же менты в первую очередь обшмонают ее, а меня никто не тронет.
Над головой бормотало радио, причем там не песни крутили, а проповедовала какая-то секта.
— По моим расчетам, — сказал я, — если продадим черешню по пятьсот, будет тысяч семнадцать. Абрикосы брал по сто восемьдесят. Если тоже сбыть по пятьсот, получится около десятки.
— Оптимист, — усмехнулась бабушка.
— Это не самый оптимистический прогноз, я просто удвоил цены, но они могут быть и выше.
— Или ниже.
— С чего ниже, когда на севере это все не растет? Нужно рискнуть, а не каждый на такое пойдет, на горбу дотащить — тяжелый труд. Каждый будет стараться продать за максимальную цену, ведь поставки не налажены, а людям хочется витаминов.
— Пашка сможет! — поддержал меня Каюк, потянулся к очередному куску пирога на тарелке, откусил и замер, потому что чистый мужской голос выкрикнул из радио:
— Человек обязательно умрет!
Дальше последовал рассказ про поднятие чакры Кундалини по позвоночнику, о бренности человеческого бытия и судном дне.
Каюк воскликнул с набитым ртом:
— Эй, интересно ведь!
— АУМ синрике — дерьмо, — скривился я. — Это опасная секта. Не дай бог туда попасть — выпотрошат.
Хитрый японец закинул сети на территорию бывшего СССР, где бродят стада легковерных граждан, и преуспел.
— Правильно, — кивнула бабушка, — нечего всяким басурманам к нам лезть.
— Они японцы, — поправил я.
— Тем более нечего.
Юрка же со мной не согласился, ему хотелось дослушать сказочку. Как и многим согражданам, попавшим в сети этой организации.
— С чего ты взял?
— Знаю.
