Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Только Райко самодовольно ответил, что был в Польше, Италии и Турции, и отец купил «Мерседес» с коробкой автомат, а «Опель» отдал матери — дескать, смотрите, как надо жить, смерды!
— Ой, и где ж твой малиновый пиджак? — опять не сдержался Памфилов.
— Пиджак малиновый, одна штука, — парировал он. — Нет, три!
Выяснилось, что все купались, читали, работали на дачах — в общем, обычное лето бедных детей девяностых, которым до Турции, как до луны. Закончив пытать второй ряд, учительница назвала Чумакова, но тот и не подумал вставать.
— Я че, я как все. Ниче нового не скажу. Вот грабану Райко, тада похвастаюсь.
Я обернулся, поймал молящий взгляд Минаева, такого красного, что казалось, от него вот-вот пойдет пар, и решил сделать и предупреждение, и небольшую презентацию нашего клуба, не нарушая правил и ни слова не говоря о бойцовском клубе.
А заодно и посмотрю, как у меня стало с красноречием.
Глава 3
Раскол
Перед тем, как начать, я повернулся к классу и сказал:
— Я расскажу за всех нас, только говорить буду долго, можно?
— За всех — это за кого? — заинтересовалась Елена Ивановна.
— Рамиль, два Димы, Илья и Саша, — за них, — объяснил я.
Гаечка сомкнула ладони — спасибо, мол, спас от унижения. Учительница кивнула.
— Жги! — крикнул Памфилов.
— Представьте, что у вашего близкого человека диагностировали рак, — сказал я, и в классе воцарилась мертвенная тишина. — Представьте, что ваша подруга без вести пропала, когда по городу ходят слухи о маньяке, и никто не собирается ее искать.
Памфилов высунулся из-за Барановой и помотал головой.
— Спасибо, — кивнул я. — В начале июня маме поставили диагноз — рак. Нормальное лечение стоит много сотен долларов, а дома только тридцать тысяч. Рублей. Пришлось ехать в Москву, крутиться, торговать, зарабатывать.
— Че — заработал? — вытаращил зенки Карась. — Типа сам поехал?
— Прикинь, да, заработал. К счастью, там, в Москве, диагноз не подтвердился.
— Да ты сочиняешь, — прервала меня Баранова.
— Нет, — припечатал Илья, и его поддержала Заячковская:
— Это ж та история, когда простигосподи в Турцию хотели продать, и среди них — Алиса Микова! То-то я смотрю, ты с ней тусил.
— Похвально! — удивилась учительница.
