Автор
Человек, переживший ядерный взрыв, возвращается в прошлое четырнадцатилетним мальчиком. Обладая знаниями о будущем, он пытается изменить реальность, но реальность начинает сопротивляться, пытаясь избавиться от чужака. Неумолимая борьба между человеком и временем обретает угрожающие масштабы.
Хозяин агентства, которое одиноких людей закапывает, а квартиры отжимает. Я бы таких отстреливал!
— Это ж он храм на горе построил? — уточнила бабушка.
— Он, сука. Благотворитель сраный. С каждой смерти десятину платит, думает от Бога откупиться. Все знают. Потому ни в какие организации вступать не буду. Ненавижу.
— Может, это его черти одноклассника прессуют? — предположил я.
— Хреново, если так, — вздохнул Каналья и отправил в рот предпоследний пончик. — С Равликом никто не захочет связываться. Будем надеяться, что в деле отморозки калибром поменьше.
Думать о том, что Кабановы обречены, не хотелось, и я сменил тему:
— Так что, дядь Леша, ищите разобранную тачку с нормальными документами, будем восстанавливать. — Я потер руки. — Оформим на мать, вы будете ездить по доверенности.
Каналья просиял, потом потух:
— Это ж баксов триста-четыреста…
— Зря мы тут, что ли, раком стоим? — ухмыльнулась бабушка.
— Деньги будут, — пообещал я. — Ваша задача — найти кузов с документами. Запчастями постепенно разживемся.
— Сигналку поставим? — спросил Каюк и изобразил сигнал: — И-у! И-у! И спойлер!
— Купим «запорожец», поставим мотор от «порше» и будем иномарки на трассе обгонять, — усмехнулся я, поглядывая на помолодевшего, порозовевшего от предвкушения Каналью.
Я встал со стула:
— Бабушка, спасибо! Пончики божественные! Пошел звонить твоему родственнику поневоле.
— Не поняла, — насторожилась бабушка.
— Деду Шевкету, — объяснил я. — Посоветоваться насчет пахлавы и сладостей."
"Деда больше всего волновало, как у меня дела в школе, ведь, если я звонил от Ильи, то говорил коротко и по делу. Здесь можно и подольше поговорить. Правда, счет за междугородние звонки придет приличный, но я обязался его оплачивать.
Я рассказал все честно — и про неудавшееся изнасилование Алисы и драку с поножовщиной, и про бойкот, объявленный нашей группе. И о том, что ребята пятерки таскают только так.
Дед возгордился мной, аж тепло стало на сердце от слов поддержки. Четырнадцать лет я получал только тычки и затрещины, все было не так, хоть ты в лепешку расшибись, а теперь в очередной раз ощутил, что мы — семья. Не чужие люди, живущие под одной крышей и делящие быт, а сообщество единомышленников, где каждый готов протянуть руку, когда это нужно.
Как же он обрадовался успехам Тимофея! Словно толстяк был ему внуком, а не я.
— Знаешь, Паша, — сказал дед напоследок, будто недавние мои мысли прочитав, — очень благодарен, что ты меня нашел, теперь у меня появилась семья. И смысл.
