Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
— А куда деваться, — развел руками я.
Прищурившись, Минаев спросил Карася:
— Саня, у тебя же мнение есть. Как думаешь, что было раньше: рыба или икра?
— Рыба! — радостно воскликнул Карась, и Чабанов с Рамилем прыснули.
Переменившись лицом, Карась взревел раненым Кинг-Конгом:"
"— Ты че это, а? Ты это — да? Наезд?
Минаев шагнул назад, сделал придурковатое лицо.
— Саня, ты чего?
— Попуститесь оба! — рявкнул я.
Раньше я вместе со всеми веселился бы, потешаясь над тупарём, теперь же чувствовал неловкость, как если твои друзья пинают инвалида.
Расправившись с полдником, мы перекочевали в кабинет математики, я отдал тетрадь Кабанову, который принялся лихорадочно списывать, поглядывая на Инну Николаевну, воссевшую за учительским столом. Я подошел к Саньку, наклонился и, тыкая пальцем в формулы, объяснил, что и почему, понимая, что парню сейчас совсем не до уроков. Они кивал, не отрываясь от списывания, а Памфилов сравнивал решения с теми, что в его тетради. Денчик хорошо соображал, но учиться не любил, как, впрочем, все в нашем классе.
Чтобы любить учиться, надо быть заинтересованным, а как, когда учителя ничего не могут объяснить, а лишь отбывают срок? Вся мотивация нашей группы пока сводится к тому, чтобы доказать: мы круче барановцев.
Когда Санек наконец списал домашку, я забрал тетрадь и спросил:
— Есть новости?
— Только завтра к вечеру, — ответил он, косясь на Карася. — Бабла-то нет. Сегодня — как договорились? — Он тронул рукой пакет с приставкой.
Я показал пятерню — мол, в пять вечера, он понял, кивнул.
После школы я улучил момент и остался наедине с Ильей. Остановился и сказал:
— Мне нужна твоя помощь.
Илья вскинул белесые брови.
— И?
— Я беру приставку у Кабанова. «Денди»…
— Круто же! — Илья улыбнулся от уха до уха, единственное немногое, что запрещали ему родители — обзаводиться приставкой.
— Я не хочу, чтобы наши знали, что она моя.
— Почему? — удивился друг.
— Потому что будут играть денно и нощно, залипнут, перестанут учиться и тренироваться, чего доброго, прогуливать начнут.
— Ну а я чем помогу?
— Ты скажешь, что она твоя, а родители разрешают играть только час.
— Вот ты жук! — усмехнулся Илья.
— Храниться она будет у тебя.
— А играть мы на чем будем? — остудил мой пыл Илья.
— На телеке.
