Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Фонарей не было, светил единственный на повороте, и наш четырехэтажный дом с тремя подъездами напоминал светящийся прогулочный лайнер, плывущий на север.
Все было как всегда: знакомые машины, знакомые алкоголики у дороги… Взгляд остановился на белой «копейке», перегородившей выезд со двора, где целовались двое. Женщина отстранилась, хлопнула дверцей и на прощание махнула кавалеру цветами. Он резко сдал назад, промчался мимо нас, обдав облаком пыли.
— Это Наташка, что ли? — воскликнул Борис.
Я обернулся, чтобы рассмотреть кавалера в салоне, потому что у сестры талант попадать в неприятности, но увидел лишь силуэт.
— Что у вас? — спросила она, вытаскивая из ванной кастрюлю воды и водрузив на газ.
— Завтра учитель рисования обещал прийти в школу, поговорить с завучихой, — отчитался я.
— А у нас теперь на базе приставка! — похвастался Борис. — Играем. И меня сегодня убили.
Из спальни вышла мама в ночнушке и с заплаканным лицом, замерла, как неприкаянный призрак, шмыгнула носом. Я приготовился выслушивать жалобы и упреки.
— Боря, — пролепетала она обреченно, — я завтра схожу в школу по твоему вопросу…
Борис кинулся к ней, обнял.
— Спасибо, ма! Давай я соберу рисунки…
Я глянул на Наташку, которая мне подмигнула и кивком пригласила на кухню.
— Это ты, что ли, провела работу и прочистила ей мозги?
Сестра кивнула и улыбнулась.
— Ага.
— Спасибо.
— Главное, чтобы у вас все получилось, а то Борьку жалко.
Я посмотрел на белые хризантемы в баночке на подоконнике и не удержался.
— Кто он?
Наташка закатила глаза.
— Поклонник. Просто поклонник!
— Взрослый? — уточнил я.
— Ну да. Но что в этом плохого? Цветы, вон, дарит, ничего не требует, вздыхает только. Он хороший, правда!
— Завтра на большой перемене придет Эрик, и ты тогда же приходи, — инструктировал маму Борис в детской.
И правда ведь, цветы дарит, на машине возит… А вот насчет «вздыхает только» я очень сомневался. Но пусть, наверное, лучше так, чем как раньше.
— А что мне говорить? — В детской растерянно спросила мама Бориса.
— Пойду расскажу ей. — Я кивнул на выход, а сестра осталась в кухне.
Глава 31
Сдвинуть бульдозер
День сегодня предстоял бешеный, даже с мопедом вряд ли все успею.
