Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
— Вот написано: корпускулярно-волновой дуализм, а что это такое, кто-то может сказать так, чтобы было понятно? — Все уткнулись в учебники. Я продолжил: — А ведь физюля полчаса вещала! По идее, мы что-то должны с ее урока вынести. В идеале домашка должна сводиться к тому, чтобы просмотреть учебник, освежить знания, выучить формулы и решить задачку. А мы — зубрим, как идиоты. Итак, свет — это частица или волна?
Все оторвались от учебника.
— Дуализм — двойственность, — объяснил я. — То есть свет, это и частица, и волна.
— Кропу… кор-пус-ку-ляр-но, — с трудом выговорил Минаев.
Каюк сделал па руками, словно творил заклинание, и утробным голосом произнес:
— Кропус-корпускус! Куляр-пускуляр!
Димоны и Алиса покатились со смеху.
Так за шутками и прибаутками расправились мы с физикой, и с географией, повторили английский.
— Санек, а «кодака» у тебя случайно нет? — спросил я. — В смысл, на продажу.
— Мать еще в июле продала, — ответил он.
Хлопнула дверь — все повернули головы, приготовившись к сюрпризу, но это га базу ворвался взмыленный Рамиль.
— Я не опоздал, нет?
Следом за ним вошел Илья с пакетом.
— Та-дам! — И затарабанил по столу, отбивая дробь.
Илья извлек приставку, а я сказал:
— Родители Ильи разрешили играть и нам, но по часу в сутки. Иногда — дольше, но очень редко и на каникулах.
— Вау! — воскликнул Каюк и сделал сальто.
Алиса оживилась, прошлась по матрасам «колесом».
— Ух ты, это надо отметить! — восторженно выдохнул Чабанов.
На этот случай я купил каждому по бутылке колы, раздал и смотрел на друзей, и фотографировал памятью счастливые лица, взгляды, лучащиеся радостью.
Поглядывая на друзей с завистью, Рамиль грыз гранит науки, а потом не выдержал, завис над головой Бориса, гоняющего Марио, с тетрадью.
