Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Мама поступила предсказуемо: уронила голову на сложенные на столе руки и заревела, всхлипывая отчаянно и горько. Так я и не понял, она ревет, чтобы пожалели, или по какой-то другой причине? Чтобы отстали и не напрягали бедненькую? Надо выведать, когда успокоится, а то ж помру и не узнаю.
В спальне Борис спросил:
— Что ты собираешься делать? Может, батю попросить?
— Эрика попросим. Не получится договориться — статью накатаю в газету. Что сына героя-милиционера притесняют. Таким, как Никитич, нельзя работать в школе.
— Что ты сразу так! Может, получится по-хорошему? — Видно было, что Борис жалеет учительницу.
Удивительная черта, малосовместимая с жизнью, которую в другой реальности ему удалось в себе уничтожить.
— Хочешь мира — готовься к войне, — сказал я. — Если получится по-хорошему — ну прекрасно же! Ошибиться иногда приятно. Очень надеюсь, что Никитич меня услышит. Поехали к Эрику? Попросим, чтобы завтра с нами в школу пошел.
— А… база? Четыре часа, приставка…
— Успеется. На мопеде поедем, так быстрее.
* * *От Эрика мы возвращались, полные надежд. Он обещал подъехать завтра на большой перемене и, если не получится по-хорошему, пригрозит именами известных людей, которые судят тот самый конкурс. И журналистами пригрозит он — чтобы угроза не имела для нас последствий.
Может быть, победа на этом конкурсе станет ключевой для Бориса, и его жизнь изменится, он сохранит себя и не превратится в ничтожество, каким в итоге стал. Только одно немного печалило: приходится рассчитывать на чью угодно помощь, но только не родительскую.
Вспомнился анекдот, как лежит бегемот в болоте, пускает пузыри, подбегает к нему детеныш: «Папа, побежали со мной корабль строить!» «Ага, сейчас, брошу все свои важные дела и побегу с тобой ерундой страдать».
Приехали мы ровно в четыре. Телевизор стоял возле стола на тумбочке, сколоченной из ящиков, младшие вокруг него чуть ли хоровод не водили. Ян стоял на коленях и говорил:
— Так а смысл? Без антенны показывать не будет.
Все повернулись к нам с Борисом. Их негодование из-за несправедливости сгладилось предвкушением развлечения, все ждали. Что мы приготовили и зачем тут телек без антенны, Илья не говорил, Кабанов тоже. Санек лишь подмигнул мне.
— За уроки, народ, — крикнул я. — Развлечения только после того, как все сделаем. Что у нас завтра?
Илья открыл дневник и зачитал:
— Алгебра, физика, география.
