Автор
Игорь, встревоженный взглядом его матери, затаил дыхание, готовясь к очередной потере преступника. Вчерашний ужас остался позади, и теперь Игорю необходимо найти виновника, чтобы восстановить свою репутацию и спасти материнскую доверие. Как жертва голодной рыси вцепляется зубами в добычу, так он твёрдо заслоняет правду, понимая, что каждое слово может определить судьбу....
Вернулись беспризорники, хвастаясь друг другу пульками, только я собрался наорать на них, чтобы больше под пулями не бегали, как, прихрамывая, в вестибюль ворвалась потрепанная троица: усатый мужчина лет сорока пяти, похожий на изможденного Боярского в роли Д’Артаньяна, с окровавленным лицом и в светлом плаще, безнадежно заляпанном кровью; дядька в спортивном костюме и в спецназовском шлеме, напоминающий Пуговкина в расцвете карьеры, и маленький круглый совершенно лысый мужчина на коротких ножках — ну точно Р2Д2 из «Звездных войн».
Пуговкин был относительно целым, если не считать висящую плетью руку, а мелкого так залила собственная кровь, что невозможно было даже возраст определить, всю его лысую голову покрывали ссадины и гематомы.
— Медики? — имея в виду нас, шевельнул синими губами Пуговкин, и я заметил, что его лицо парализовало на одну сторону, да и двигается он странно.
Привалившись к стене, он сполз на землю, сел прямо в лужу крови, вытянув ноги и размазав ее.
— Скорую, срочно! — приказал я мелкому, который на первый взгляд пострадал больше всех.
— А че сказать-то? Это Баррикадная? — Он поскреб лысину по привычке, попал в ссадину и скривился. — Вызывать их куда?
«Не местные, — подумал я. — Явно защитники Белого дома».
— Краснопресненская, — ответил Алекс.
В этот момент Пуговкина швырнуло вперед и вывернуло желчью в подсохшую лужу крови. Что с ним? Черепно-мозговая?
Голоса и возгласы прохожих слились в фоновый шум, лица смазались и отдалились.
— Тебя грохнут только за то, что ты эту штуку… — сказал я, снимая шлем с Пуговкина, и мое горло свело спазмом, стало нехорошо.
Черепная коробка пострадавшего была сплюснута с боков, с левой стороны под седыми волосами пухла гигантская гематома.
— Скорую! — заорал я дурным голосом, придержал Пуговкина, зашвырнул шлем подальше.
Мелкий рванул к телефонам на улицу, у Д’Артаньяна затряслись губы и усы.
— Все так серьезно?
Я выругался, как сапожник, вкалывая «промедол» Пуговкину, который норовил закатить глаза и завалиться.
— Не дай ему упасть, — велел я Алексу.
Что тут сделаешь? Чем поможешь? Тут только трепанация черепа его спасет. Без экстренного вмешательства он умрет от отека дыхательного центра или от еще чего-нибудь подобного.
Алекс послушался, прижал травмированного к стене, стараясь на него не смотреть.
— Зачем держать? — спросил он. — Почему бы ему не лечь?
— Быстрее разовьется отек, — объяснил я. — И может рвотой захлебнуться.
