Живой и напряженным началом привлекает читателя в мир истории, где каждое слово дышит настоящим ощущением реальности. Вперед в прошлое! — это не просто книга, это путешествие во времени и пространстве, где каждый новый эпизод тесно переплетается с реальным сегодняшним моментом. Здесь жизнь поднимает голову из руин разбитого мира, а любовь остается жестоким призраком в памяти тех, кто остался в прошлом....
Я без труда уклонялся от его ударов, ронял друга, вспоминал болевые. Потом перешел на удушающие.
— Круто! — воскликнул Илья, поднимаясь и потирая шею. — В натуре круто! Вундервафля! Сорри, что не поверил. Теперь меня чему-нибудь научи.
Я принялся показывать элементарные подсечки. Потом — в комбинации с болевыми.
— Главное повалить, — говорил я, лежа на пузе и воткнувшись носом в мат, когда он сидел на мне. — А там если рычаг на шее сожмешь — фиг кто что-то сделает. Вообще, если ты до шеи добрался — все, считай выиграл.
— А хрящи на шее не сломаю?
— Хрящи там вообще ни при чем. Вот когда бьешь в шею, тогда да. А так ты нажимаешь предплечьем точку, которая человека выключает. Он даже не задыхается — у него падает давление, и он вырубается.
В реальность нас вернули аплодисменты. Увлекшись, мы не заметили, что за нами наблюдает физрук, опершийся о дверной косяк.
— Где ты занимался? — спросил он у меня.
— Отец научил, — отмахнулся я, вставая и поправляя перекошенную футболку.
— Я бы тебя от школы на соревнования выставил, если бы не знал, какой ты лодырь и что физподготовка твоя стремится к нулю. И не подумал бы, что ты на такое способен. Надо же.
Отстаивать честь школы и валять оболдуев-ровесников я не собирался. У меня была другая задумка, как распорядиться навыками. Сейчас не то время, когда стоит их демонстрировать.
— Вы совершенно правы.
— Завтра шестым и седьмым уроком. А сейчас тут уборка."
"Подтверждая его слова, вошла техничка в сизом халате, с оцинкованным ведром и деревянной шваброй. Удивительно, но лица многих учителей стерлись из памяти, а эту техничку я помнил. Наверное, потому что она ассоциировалась с раздобревшей самкой Железного Человека. Ее даже гопота боялась: как переконтачит шваброй поперек хребтины!
— Спасибо, Виктор Аркадьевич! — Я протянул руку, физрук ее пожал.
Переодеваться мы не стали, так и пошли в спортивках. Илья, приникший к сосцу новых знаний, лучился энтузиазмом. В нем энергии было, как в ядерном реакторе. Я и сам ощущал неудержимую жажду деятельности, только начать мне предстояло с малого и запастись терпением. Один соратник у меня уже есть — Илья. Ему хоть всего четырнадцать, но он десятерых стоит.
Домой, в объятия декаданса, не хотелось просто адски.
