Автор
Мать терзается памятью о муже, который ей казался идеальным врачом-урологом. Она вспоминает его улыбку и темные глаза, словно живой архив воспоминаний. Однако при этом она старается не показывать дочери, что болит ее сердце от недавней потери.
Он защитил меня тогда, я снова почувствовала, что летаю и все хорошо, вот только пышной свадьбы не получилось.
Родители Олега тогда просто уперлись рогом, их единственному сыну было очень рано жениться, тем более на такой, как я, однако скромная свадьба все же состоялась, а большего нам было не надо.
В какой-то момент мне даже показалось, что меня приняли в семью. Мы стали жить в доме родителей Олега после свадьбы, потому что у Елизаветы Анатольевны начало побаливать сердце, и, конечно, кто, как не сын-кардиолог, должен наблюдать ее в любую свободную минуту, а потом случилось это.
В один день я просто пришла домой из больницы и увидела на пороге две небольшие сумки со своими вещами."
"Олег ждал меня. Я получила пощечину от него, мои вещи полетели за дверь, собственно, как и я. Мы прожили в браке полгода. Счастливо. В любви и уважении.
Я даже не поняла сначала, что случилось, за что. Олег так кричал на меня впервые, обвинял в измене, и не в одной, а я испугалась.
Пришла в себя уже на улице, в кармане было немного денег, в сумке справка от врача, подтверждающая беременность.
Я переночевала на вокзале и утром вернулась, чтобы снова поговорить с мужем, да вот только Холодов меня не слушал. Его телефон был выключен, а от его матери я узнала, что Олег уехал за границу на очередную практику.
У меня был срок четыре недели, и я не знала, что делать. Я училась и еще не работала, и, конечно же, у меня не было денег в заначке, какая-то пара тысяч на черный день, и все.
Помню, как тогда пошла к его маме и со слезами на глазах рассказала ей о том, что беременна от ее сына. Я стояла перед ней на коленях, клялась, что не изменяла Олегу. Она же взяла меня за руку и повела в больницу.
Я обрадовалась, думая, что мы наконец-то нашли с ней общий язык, вот только Елизавета Анатольевна привела меня на аборт и всучила несколько купюр со словами:
– Я нагулянного отпрыска вешать на шею Олегу не буду! Еще раз тебя на пороге нашего дома увижу, я тебя удавлю, змея ты такая! Отравлю! Пошла вон, дрянь! – выплюнула мне в лицо и ушла, а я опустилась на стул под кабинетом и зарыдала, обхватывая руками еще плоский живот.
Что с ними случилось и почему они меня так резко возненавидели, я не знала.
