В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Я этого никогда не забуду.
– Да какие у нас счеты? Жизнь беспокойная, спину друг другу еще не раз прикроем. А бухгалтерию вести – кто кому чего должен – это от лукавого… Ладно, довольно лирики. Работать надо. Вести учет антисоветского элемента, который нам «Картель» теперь в товарных количествах поставляет.
В кабинет зашел Фадей. Хлопнул в ладоши:
– Ба, какие люди проездом с Колымы. Ну, дай я тебя обниму, подозрительный элемент!
Он тоже похлопал страдальца по плечам.
Когда сентиментальная часть была завершена, мы приступили к обсуждению планов.
– А что предлагаешь? Мы и так – и документы им делаем, и расселяем, и на работу временную пристраиваем.
– Нормировщик просит оказать помощь в тренировке боевых групп, – подал голос Фадей. – Надо посодействовать.
– Может, ему и в Кремль ворота открыть?! – возмутился Воронов. – Чего уж – играть так играть! Как встарь загульные дворянчики – все имения и деревни заложить!
– Иногда и заложить стоит, – сказал я. – Когда игра крупная.
– Заигрались мы уже.
– Скорее как в зоопарке, – хмыкнул Фадей. – Даже не предполагают, что уже в вольерах.
– Неизвестно, кто в вольере окажется, когда этих псов их хозяева с цепи спустят, – буркнул Воронов.
– Интересно, как ты предлагаешь их обучению содействовать? – спросил я Фадея.
Тот пожал плечами:
– Было бы желание, а способ всегда отыщется.
В тот же день я донес эту идею Плужникову.
– А что, интересно, – хищно улыбнулся комиссар госбезопасности. – И, главное, с исполнением проблем никаких.
– В каком смысле? – не понял я.
– Дадим негодяям в аренду летний лагерь ОСОАВИАХИМа.
– Чего? – я искреннее изумился.
Нормы ГТО, Ворошиловские стрелки, курсы для юных медсестер – все это широкое движение подготовки народа к войне шло по нарастающей.
