В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Жутковатенький и ирреальный, конечно, как повести известного немецкого писателя-мистика Гофмана. Но мы только такие и разыгрываем.
– Сделано! – отмечаю я.
– Ждем! – говорит Фадей.
Вот уже и рассвет. И слышится звуковой сигнал – крик неведомой мне ночной птицы. Отлично. Они пришли. И мы можем сниматься с места…
Тем же вечером я и Фадей пили чай в кабинете у начальника УНКВД. Тот уже не занудствовал, а сиял, как начищенный самовар. Ну что же, удачно проделанная работа воодушевляет, от нее будто крылья вырастают.
Стасов в подробностях доложил о своих действиях.
– Все как задумано.
Задумывали мы, конечно, по-другому. Я надеялся взять Ревизора живым. Ох, сколько же он нам мог поведать. Но кто же думал, что он окажется таким шустрым и так быстро доберется до приграничного района. По идее, ему бы схорониться на время, подождать, пока спадет ажиотаж, а потом осторожно продвигаться в сторону границы. И ему спокойнее, и мы бы успели обустроить хорошую засаду и подготовились бы. Однако он какими-то оказиями быстро очутился здесь.
Хуже, что теперь мы вынуждены менять планы на ходу. Не кардинально, но серьезно.
Столько всяких нежданных обстоятельств на нашу голову свалилось. Вон, пришлось успокаивать народ, когда председатель сельсовета с парой активистов, вооруженные кто дрыном, а кто ружьем, бросились к дому проводника на звук выстрелов. Пониделко, обругав толпу, снизошел до объяснения: «Свою мелкашку продать гостям из области хотел, показывал, как она лупит».
– Участковому скажу, он протокол-то на тебя составит.
– Да говори, говори, – махнул на него рукой Проводник. – Говорун ты наш. Только и умеешь говорить!
Мы дождались ночи и под покровом темноты загрузили тело, уже скованное трупным окоченением, в полуторку. Вывезли в нужный нам район. Ну а там тащили девяносто килограмм неживого веса на своих плечах.
Утомило нас это занятие. Но в итоге худо-бедно сляпали картинку для широкой публики, в том числе зарубежной. И на ней было намалевано, как Ревизор с Атлетом с огромным трудом вырвались из кровавых рук НКВД. Бежали к точке перехода. При пересечении государственной границы наткнулись на пограничный секрет. Неудивительно, учитывая, что в свете разгрома антисоветского подполья меры на границе значительно усилены.
