В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Всегда готовы, – кисло улыбнулся председатель, которому вовсе не хотелось геройствовать, а хотелось решать вопросы с выпасами и пашнями, скандалить с односельчанами и с боем и криком решать их многочисленные проблемы.
Взяв под мышку папочку, я размеренной походкой направился в сторону дома Проводника. Чинно здоровался со всеми встречными – тут так принято. Пару раз мне даже поклонились, сняв шапку.
– Хозяин, открывай! С области по твою душу, – радостно крикнул я, остановившись перед нужным забором.
Толкнул калитку.
– Порфирий Порфирьевич, вы где? – крикнул я.
А потом сознание ушло куда-то на периферию, и включились наработанные за всю мою беспокойную жизнь рефлексы. Шаг назад – и пуля проходит в сантиметре от моего носа, впивается в отштукатуренною стену, выбивая кусок.
Я кинулся вперед, определив, что лупят в меня из пистолета, скорее всего, «вальтера», через дверной проем. Противник в соседней комнате. Достать оружие я не успевал.
Еще один выстрел – и нет часов с кукушкой на стене. А я пока есть. И живой.
Вот он, высокий силуэт в проеме. Он шагнул вперед и обрисовался в свете, идущем от узкого окошка. Ревизор! Он, змеюка!
Каким-то чудом я подцепил ногой стул и отправил его вперед. Конечно, противник не был снесен могучим ураганом, а лишь на миг отступил, зато и третья пуля не нашла свою цель.
Ревизор замешкался и дал возможность сблизиться с ним.
Широким махом, как учили, я хлестнул его кистью руки, расслабленно, как рубил когда-то шашкой. И пистолет отлетел в сторону.
Тут же я получил страшный удар в живот. Да, бить Ревизор умел. Бычья силища.
Потом он меня схватил за горло – любимый его прием. Если сжать умело и сильно, сразу пережать сонную артерию, из человека улетает сознание, а потом можно и додавить спокойно, с удовольствием и тщанием. Сжимал, зараза, шею так, что окружающий меня мир тут же загудел и стал отдаляться.
Из последних сил я подался вперед и резко ударил противника ладонями по ушам. Ревизор вскрикнул, отпустил меня и отступил на шаг. И взревел от животной ярости, намекая, что сейчас порвет меня на клочки.
В глазах у меня плыло, дышал с трудом. Но тело действовало. Со всей дури костяшками пальцев я врезал противнику в горло. Хороший отточенный удар, он сбивает с ног любых верзил.
