В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Как принято, одним из первых пунктов стояло стандартное – «ориентировать негласный аппарат органов НКВД на выявление эпизодов преступной деятельности, а также участников и организаторов преступлений».
Я поставил резолюцию и посмотрел на часы.
Через час на конспиративной квартире у меня встреча с Асмоловым. Ну, вот и начнем ориентировать с него. Его надо постепенно приучать, что теперь он не просто вольный каменщик и равноценная договаривающаяся сторона, а часть нашей системы. И время от времени ему будут даваться задания под подпись.
"В девятнадцать часов я был на квартире, из окон которой открывался вид на старую территорию Московского зоопарка и слышались крики каких-то экзотических птиц. Как и все подобные конспиративные помещения, оно было наполнено казенным духом. Потрескавшаяся дощатая старая мебель. Чашки с отколотыми краями. И, как положено, в серванте печенье и чай.
Вскоре появился Асмолов. Как всегда при встречах, мина у него была высокомерно-кислая – мол, кто бы знал, каких душевных мук стоит ему это общение.
Он коротко доложил о происходящих в организации подвижках. После чего я сориентировал его о серии терактов и дал задание под подпись.
Результата особого я не ожидал. Если один из тысяч агентов, которым дано такое задание, скажет, что у него есть информация – это уже огромный успех. Так что действо это не формальное, а важное, однако на успех рассчитывать не стоит.
– Можно подробнее узнать о фактах вредительства? – осведомился монархист.
По мере того как я расписывал ему вражеские подвиги в красках, отвечал на наводящие вопросы о месте и обстоятельствах, монархист все больше мрачнел. Когда же он услышал имя находящегося в розыске подозреваемого по одному из дел, на его лбу выступил пот.
– Вот же… – не найдя интеллигентного слова для выражения своих чувств, он просто замолчал.
– Что вы хотели сказать? – поинтересовался я.
– Это Кургузый, подручный Ломовика.
– Кто такие?
– Они полтора года как отбились от нас… Места совершения. Объекты… Там они или работали, или жили.
– Что-то я об этом ничего не слышал от вас, – сказал я с мрачным недоумением.
Асмолов вздохнул устало и произнес неуверенно:
– Не было повода.
– Не было повода? – изумился я от такой наивной наглости. – Вот что, рассказывайте подробно. И все как на духу.
Тут и открылась картина во всей своей красе.
