В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
– Сбяжала десять годков назад, – говорил Проводник по-русски, но с мягким малоросским говорком. – Оставила дочку и сына. И сбяжала. Заезжий интеллехент окрутил.
– Бабы, они легкомысленные, – важно отметил Фадей. – Как загорится у них – то запирай ворота.
– Дети как подросли немного, в город к брату подались. Там, говорят, как оно… Что за слово такое… Во, прескептивнее!
– Перспективнее, – поправил я.
– Вот все вы, ителлехенция, знаете, – с оттенком скрытого недоброжелательства протянул хозяин.
Я извлек бумаги, которые мне вдоволь напихал в папку Стасов для прикрытия.
– А чего сами-то в город не едете?
– Сдался мне тот город! Тут хозяйство.
– Крепкое хозяйство.
– Все своими руками. Не кулак какой-то.
– Дельце к вам, Порфирий Порфирьевич.
– Ну так показывай бумагу, – кивнул Проводник на папку.
– Более деликатное дельце. Нужно кой-кого через границу перебросить, – я внимательно посмотрел на хозяина.
Жаль Распопов никаких паролей не знал, иначе можно было бы поинтереснее разговор построить.
– Чего? – уставился на меня Проводник.
– Через границу перевести.
– Это вам, люди добрые, к пограничникам да к НКВД. Они такие разрешения дают.
– А нам без разрешения.
– Вот что, – нахмурил брови Пониделко. – Попили молочка. Погостили. Пора и честь знать. Я такими вещами не занимаюсь.
– Да неужели?
– Наговорят балаболы всякие глупости… Так что, если других делов нет, идите, гости дорогие, подобру-поздорову.
– Как-то не складывается у нас разговор, – вздохнул Фадей.
– Да нет никакого разговора, – криво улыбнулся хозяин дома. – Так, шуткуем понемногу.
– Только НКВД шуток не любит, – я продемонстрировал удостоверение.
Что на дурака разговор пройдет, мы не слишком надеялись. Но это неважно.
Проводник невольно скосил глаза в сторону, где у него было ружье.
– Только глупостей не надо, – порекомендовал Фадей. – У нас пока мирный разговор. А вот чем он закончится…
– Я ничего про эти дела не знаю!
– А мы тебе напомним, как ты белогвардейцев в СССР приводил, – зло процедил Фадей.
– Доказать еще надо!
– Ой, я вас умоляю, не делайте мне смешно, как говорят в Одессе, – расплылся в улыбке Фадей. – Ты не перед судом присяжных краснобайствовать будешь. Тебя даже не спросят, а в расход пустят. По решению Тройки.
Проводник насупился:
– Несправедливость чините!
– Как школьник пререкаться будешь? – спросил я. – Вопрос у нас принципиальный. Сдается, у тебя тут семейный подряд.
