В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Старший сын помогал. Жена бывшая знала. Семейная контрреволюционная организация.
Проводник не выдержал. Вскочил и ударил кулаком по столу:
– Семью не трожь!
И тут же Фадей умелым ударом ладони в грудь отправил его обратно. Проводник скривился от боли и часто задышал.
– Ты своих нервов тут не показывай, – попросил я вежливо. – И не таких видали. Думай лучше о том, что за собой в яму близких своих утащишь.
– Да ни при чем они!
– А это дело такое – как повернешь, – заметил Фадей.
Проводник налил из крынки молока, сделал несколько глотков.
– Будем по делу говорить? Резона нет попусту с тобой лясы точить. Решай, – я постучал по циферблату часов. – Мы люди государственные. Наше время дорого.
Душу Пониделко просто черти на части драли. Ему хотелось послать нас куда подальше, а лучше грохнуть на месте. Или сбежать. Все его существо противилось тому, чтобы согласиться отдать себя в добровольное рабство. И вместе с тем крепкий крестьянский ум твердил о том, что выхода не осталось.
– Буду говорить, – наконец угрюмо произнес он…
Признался он в своей антигосударственной деятельности. А потом начал выдавать, кого за последнее время переводил. Стахановец чертов – перетащил уйму народа. И ни разу не наследил.
– Раньше мало было, – сказал он. – Теперь косяком пошли. Вон, два перехода за месяц. Обещали больше.
Он начал выдавать подробные описания тех, кого перевел, – хорошо расписывал, с подробностями.
– Еще был такой, – нехотя цедил Проводник. – Белая кость. Офицер. От него за версту их сволочным духом несет.
И он в подробностях обрисовал нам Ревизора!
– Я его туда-сюда за последние два года раза три таскал. Он сам говорил, что я самый надежный… Был надежный, – махнул горестно рукой Проводник. – Да сплыл… В общем, арестовывайте. Но семью не трогайте. Уговор у нас такой."
"– Чего сразу арестовывать, – вкрадчиво произнес я. – Мы же не звери какие.
– Это вы чего? – недоуменно посмотрел на нас Проводник.
– Живи как жил. Только мы должны знать, кого и куда ты переводишь. Все понятно?
– Да куда вы меня толкаете? – взвился Проводник. – Если узнают, убьют же! И меня. И семью.
– Это да. Семью лучше подальше перевезти. И мы тебе поможем с этим – хорошо всех пристроим, – сказал Фадей. – И тебе спокойнее будет.
