Корсет, должно быть, сварен из нержавейки.
— Придется ему примириться с двумя, — сказал я.
Она изучала мое измочаленное лицо. Улыбнулась вдруг, показав идеально белые зубы. Наклонилась к переговорнику и сказала:
— Здесь два посетителя. Попросить их войти?
Из репродуктора раздалось что-то неразборчивое, и она указала на еще одну дубовую, двойную дверь. Та медленно скользнула вверх. Видно, она нажала на кнопку.
Я шел, широко шагая, по темному ковру, расстилавшемуся от стены до стены. Комната была величиной с поле, в ней можно было чинить самолеты.
Две стены — сплошные окна. Зверь шел вплотную за мной, мы оба остановились в удивлении, едва переступив порог.
Вся комната пропахла сладкими духами.
А он был в ней один.
Густав Далль сидел в пухлом кожаном кресле как раз там, где углом сходились большие окна. Комната была обставлена скромно. Тяжелые белые гардины из расшитого вручную шелка струились по двум стенам, предметы искусства стоимостью в миллионы были развешаны по двум другим.
Мебель из бородавчатой березы, посуда с гравировкой, бронза — все это хвастливо сгрудилось вокруг письменного стола.
Зверь и я стояли, принюхиваясь. Запах духов был одуряющий.
— И кто же это из вас выпендривался по телефону?
Голос был хриплый, затрудненный.
— Я, — ответил я. — Уютное тут у тебя гнездышко.
Он был здоровенный — невысок ростом, но широкоплечий и плотный. Мое распухшее лицо явно забавляло его, но до улыбки дело не дошло.
— Почему? — прохрипел он.
— Что — почему?
— Почему выпендривался?
Я пожал плечами:
— Надо было как-то попасть сюда.
Он засмеялся — тоже с хрипотцой:"
"— Ты небось мастак... выпендриться. Это видно... по твоему лицу...
Вера в себя просто била в нем ключом. Запах духов ходил по комнате волнами. Щеки у него были выбриты до блеска, голубые глаза с красными прожилками, волосы плотно приглажены.
— Borracho, — сказал Зверь, не глядя на меня.
Я кивнул.
Густав Далль был алкоголик. Знакомый облик — таких, как он, я видывал и ранее.
Выпьют и закуролесят. А с похмелья начинают ко всему придираться. В полночь — генералы, наутро — капралы. Крикливые и злобные перед тем, как отключиться, въедливые и придирчивые на работе утром. Утренние часы — самые ценные, а им приходится доказывать, что для настоящих мужчин алкоголь накануне вечером — так, пустячок, приятное времяпрепровождение. По утрам-то они в порядке, хоть на выставку. Благоухают лосьоном, дезодорантом и присыпкой для ног.
