Везде ограбление броневика. На первых страницах. Но ни один фотограф не успел сделать снимок до установки ограждения. Ни один не снял пустой броневик, ни один не снял Тотте, который стоил восемнадцать миллионов и стоял, весь в крови, рядом со своим товарищем.
Но все эти фотографы были штатными работниками. Я нетерпеливо листал очередную газету, но потом не выдержал и снова набрал номер на Уппландсгатан. Все еще занято.
— Вот чертова... баба... — сказал я.
Быстро набрал прямой номер к Зверю. Он поднял трубку, но молчал.
— А теперь... — сказал я, — al tiro, viejo! Немедленно! Надеюсь, с кодом в подъезде справишься?
Я бросил трубку и кинулся к лифтам. Бежал и ругался от страха, пересек улицу, чуть не попав под машину, вскочил в «пежо» и рванул.
— Дело дрянь, — сообщил я сам себе. — Норр Мэларстранд забит машинами, то же на мосту Санкт Эриксбрун, а на Кунгсбрун идет строительство...
Но я все же прорвался — чуть не расшвыривая других, объехал Роландспаркен, проскочил под кирпич к Норр Мэларстранд, проехал против движения целый квартал на Санкт Эрикстагатан и еще бог знает что навытворял, огибая Главное полицейское управление.
По Барнхуследен я уже газовал вовсю и, ругаясь, влетел на Турсгатан.
Зверь увидел меня издали. Он вскочил на ходу в машину и показал, как лучше проехать через Васастан.
— Que pasa?[53]— прокричал он, когда я зацепил край тротуара на повороте, так что машина проехалась на двух колесах.
— Кристина, — проорал я. — Она дома одна, и телефон все время занят.
Зверь удивленно поморщился и пожал плечами.
Но когда я нашел место и приткнул машину на Родмансгатан, мы оба побежали."
"Она жила в одном из домов, построенных в самом начале века, но еще не реставрированном так, чтобы он перешел в категорию «люкс». Дверь подъезда была из грубого дерева, укрепленная решеткой и металлическими листами. Зверь принялся было за код, но я увидел, что замок много раз ломали, разбежался и лягнул дверь. Она открылась, мы протиснулись внутрь и помчались по лестнице.
Дому было еще далеко до сноса, но лучшие его времена явно миновали.
Двери еще не были сломаны, на площадках еще не валялись капсулы от наркотиков и презервативы, еще любители орудовать банками с аэрозольной краской не успели размалевать тут стены. Но разбитые окна уже были прикрыты листами мазонита, а двери густо покрыты визитными карточками и плакатиками, написанными от руки, — верный знак того, что все квартиры сдаются, причем уже через четвертые, пятые, а то и шестые руки.
