— Я тут ни при чем. Я ждал твоего визита. Надеюсь, ты получил мое сообщение через «Утреннюю газету».
Я стоял и молчал. Зверь болтался на углу, неподалеку. Мы не сразу нашли такую телефонную будку, которую он одобрил.
— Не разыгрывай спектакль. — Голос Бертцера стал жестче. — Вовсе не трудно было узнать, кто обнаружил мертвого Юлиуса Боммера.
Один-ноль в пользу Карла Юнаса Бертцера. У него, значит, есть связи в полиции.
Я накрыл мембрану ладонью, чтобы мой голос звучал глуше и торжественней:
— Ты дал слово директора-распорядителя.
Он кашлянул и ответил смущенно:
— Я не виноват, что полиция дежурила перед виллой. Я... я свое обещание сдержал. Я не сказал ни слова о том, что ты был у меня."
"— Значит, Рюббе? Это он проболтался?
Он снова откашлялся, уже нетерпеливо.
— Я не знаю, почему полиция приехала. Послушай, я хочу поговорить о распечатках.
— Нас подслушивают?
— Может быть. Меня это не волнует.
Я подумал немного. А меня это волнует? Как всегда, когда надо умно и глубоко проанализировать что-то и принять решение, я поступил так: орел или решка?
— О'кей, давай о распечатках.
Карл Юнас Бертцер сделал паузу. Наверное, доставал свои заметки.
— Они не представляют никакой ценности. Возможно, какое-то общее представление составится, но только если изучить весь материал. — И он перешел прямо к делу: — Мне надо взглянуть на дискету. Если ты не захочешь показать ее, наша договоренность недействительна.
Дискета. Просто шлягер этого дня. Откуда он узнал, что дискета у меня? И разве у нас была какая-то договоренность? Орел или решка?
— О'кей, — сказал я.
— Сегодня вечером подходит? Я с нею заеду к тебе.
Он откровенно обрадовался:
— Отлично.
Жизнь Карла Юнаса Бертцера обрамилась золотой каемочкой. Значит, придется ему заплатить чуть больше.
— Послушай, — сказал я, — ты знаешь что-нибудь о здоровенном, загорелом и белокуром шведе, который хорошо одевается и красиво поет и которого зовут Ролле?
В трубке — тишина. Он колебался, потому что знал.
— Нечего крутить, папаша Карло, — сказал я, — а то дискеты не увидишь.
Он откашлялся перед тем, как ответить.
— Это может быть Рольф Ханссон, — скованно произнес он. — Который был, да и сейчас он шеф службы безопасности на «Сентинел».
Я кивнул. Плохие новости в моей профессии — это хорошие новости.
— О'кей, папаша Карло. До вечера!
Он сказал еще что-то вежливое, и я ответил еще вежливее, и мы положили трубки, раскланиваясь. Я толкнул дверь будки.
— Еще только один разговор! — крикнул я Зверю.
