Наконец Зверь поднялся, потянулся и спросил:
— Что будет дальше?
Я помотал головой:
— Не знаю. Но когда будет, мы это заметим.
Легли мы в полночь.
Я спал как убитый, пока Зверь не вошел в мою комнату, держа в руках обрезанный дробовик. Он сделал знак молчать. В переулке раздавались какие-то звуки.
Мы стояли друг подле друга, раскрыв рты, чтобы дышать неслышно.
— Да это кто-то просто блюет, — прошептал я.
Было почти полвторого, и я был прав.
Часом позже на лестнице послышались тяжелые шаги.
Мы оба за секунду оказались на ногах, встали возле двери, прислушиваясь.
Шаркающие шаги — мимо двери, на следующий этаж.
— Это Фредди, — сказал я. — Музыкант. С работы пришел.
Немного погодя мы стояли у холодильника, держа в руках по стакану молока. И тут зазвонил телефон. Было без двадцати три.
Зверь снял трубку и передал ее мне.
— Алло, — не торопясь сказал я.
— Здорово, — сказал Тарн.
Сперва я выругался. Потом сказал: ну? Тарн загоготал.
— Слушай, я тут лежал и думал. — Голос у Тарна был трезвый, трезвый и бодрый.
— Ну? — повторил я.
— Скажи, кто перевозит самые крупные ценности?
Я этого не знал.
— Государственный банк, — сказал Тарн. — Например, с Монетного двора в город. Это единственные перевозки, на которые государство бросает полицейскую охрану. Потом почта — она нанимает полицейских для некоторых, самых своих больших, транспортов. Так что... эти машины неинтересны.
— Ну? — сказал я.
— Ты помнишь, что девица в каталке говорила об ипподроме?
Я подтвердил.
Он обрадованно продолжал:
— Ипподром «Сульвалла» может быть местом, откуда идут такие транспорты, если выбрать день с большим тотализатором. Но... знаешь, что бы я предсказал?
— Ну? — сказал я.
— Валютный фургон, — сдержанно сказал Тарн.
— Валютный фургон, — механически отозвался я.
Он дал мне время подумать. Но я думал совсем не о том.
— Тарн, сейчас почти три часа ночи, а ты звонишь, чтобы лепетать что-то о валютном фургоне. Мы не можем обсудить это завтра, на работе или еще где?
Он довольно фыркнул.
— Валютные фургоны ходят раз в неделю между аэропортом Арланда и площадью Сергель.[58]В одном фургоне может быть до тридцати миллионов крон в валюте и ценных бумагах.
Я обхватил трубку обеими руками.
— Продолжай.
Тарн довольно загоготал.
— Мое тебе предложение: подремли еще чуток. Но чтоб ты был у въезда в аэропорт до шести утра. И — жди! Жди у карусели — той, что на шоссе. Да... еще одно. Машина ничем не отличается от других.
