Я пытался вспомнить, как он выглядел, чтобы понять, похожа ли она на него.
— Тут есть некоторые... неприятные детали... — сказал я.
И вдруг с ее лица исчезло это вызывающее выражение. Она стала выглядеть старше. И красивее.
— Не беспокойся, — сказала она. — Я медсестра. И только что ездила в Хюддинге,[22]посмотрела на него.
Я сел за стол, держа чашку в руке.
— И кто тебя туда направил?
— Твой шеф.
— Фото-Вилле?
Она сидела чуть сгорбившись, будто устала и замерзла.
— Нет, этот... в угловой комнате.
.. Ну, шеф над всей газетой.
— Это который в подтяжках?
— Ну да.
— И он тебе сообщил, что я сидел в тюрьме?
Она выпрямилась, взгляд снова стал дерзким-дерзким.
— Он упомянул об этом, но это вышло как-то заодно.
— Понимаю. — Что тут было с ней обсуждать?
И тогда я рассказал ей всю историю, с мельчайшими подробностями, даже с теми, которые, может, и не имели никакого отношения к делу.
Кристина Боммер закурила сигарету и слушала молча. Закончив, я откашлялся и мрачно спросил, не хочет ли она еще чашку кофе.
Она не ответила.
— Здесь какая-то нестыковка, — вдруг сказала она. — Нестыковка — в том, что ты рассказываешь.
Я улыбнулся, глядя в ее большие голубые глаза, любовался цветом ее волос, линиями, которые прорисовал свет, падавший сзади на ее затылок и шею.
Дым от ее сигареты благоухал, был сладок и ленив, словно отдых после тяжелой работы на солнце.
— Почему она позвонила тебе? Почему она прямо не позвонила Юлле, если знала, что он в опасности? Почему она знала, что некий Юлиус Боммер работает в «Утренней газете»? Почему ты не поспел туда вовремя, если она была так хорошо информирована? Кстати.
.. ты сделал хоть какой-нибудь снимок Юлле, прежде чем обрезать веревку?
Я сидел, держа чашку в руке, и только раскрывал рот. Этой деве палец в рот не клади. Она была дотошнее, чем вчерашние полицейские. Они-то даже не спросили фотографа, фотографировал ли он.
Я глубоко вздохнул, прежде чем ответить.
— Послушай, когда ты спрашиваешь — почему то или другое так или не так.
.. я не могу ничего ответить. Спроси лучше в полиции. А насчет фото... Дай подумать.
Большие голубые глаза холодно оглядели меня.
— Медленно думаешь, — сказала она.
— Фото — моя профессия, — ответил я запальчиво. — Я всегда снимаю, порой того сам не замечая.
На пленке было как минимум четыре кадра, это я знал. Кадры, на которых ее отец болтается на веревке, зацепленной за стропилину под потолком гаража.
