— Ты знакома с положением о свободе печати, о защите источников информации и все такое прочее?
— Расскажи, — сказала она резко.
— Ты позвонила в «Утреннюю газету», чтобы сообщить какую-то новость. У тебя есть право на неразглашение твоего имени, и ты, насколько я знаю, не совершила никакого преступления. Мы не имеем права сообщать твое имя кому бы то ни было, особенно полиции. Но мы не можем продолжать в таком же духе. Твои сведения связаны со смертью одного из наших сотрудников. Больше нельзя играть в прятки. Нам надо с тобой встретиться.
— А то что?
Я пожал плечами:
— А то мы будем вынуждены передать пленку и номер телефона полиции.
Она долго молчала, потом ответила:
— Ты об этом договорился с главным редактором?
— Нет, — сказал я. (Он аж на стол бы вскочил и закукарекал, вызывая полицию.) — Такие вещи делаются не на столь высоком уровне. Но позвони завтра в газету и порасспроси, если мне не веришь. Попроси соединить тебя с отделом уголовной хроники.
Большая пауза. Потом она медленно ответила:
— Небогатый ты предлагаешь выбор бедной девушке.
Я хрюкнул в ответ что-то нечленораздельное.
— Откуда мне знать, что ты не блефуешь? — спросила она.
Откуда ей знать, что я не блефую? Я-то, которому не удалось даже смухлевать, чтобы получить заем для учебы.
— Дружочек, — сказал я, — если б я умел толком блефовать, неужели я бы жил вот так в мои зрелые годы, без постоянной работы и жилья, договорник в одолженной квартире, не имея, черт подери, и пары чистых сменных кальсон?
Она ответила в своем быстром, решительном стиле:
— О'кей, надо встретиться.
Завтра. Я позвоню рано. Где ты будешь часов около десяти?
Я подпрыгнул пару раз — возрадовавшись победе."
"— Дома. В постели. Звони подольше.
Она положила трубку, не сказав ничего.
Я вытащил желтый список и нашел домашний номер Тарна.
— Резиденция господ Тарнандеров, у телефона гофмейстер, — ответил сиплый голос.
— Завтра! — проорал я.
В трубке раздался смех.
— Так она клюнула?
— Клюнула сразу, — сказал я.
— Гм, сразу.
.. — протянул Тарн.
В голосе его было подозрение.
Воскресенье
С трудом ковылял он по жизни,
Сердца смиряя стук.
Но раз-два-три — как-то вышло,
Что сальто он сделал вдруг.
Нильс Ферлин. «Цирк»6
Свежий ветер дул в сторону Фьедерхольмарна.[37]Старая деревянная шаланда шла с попутным ветром от Стрёммен,[38]развернув паруса. Какая-то моторка с лихими «полосками скорости» по алюминиевому корпусу с душераздирающей монотонностью шлепала по волнам, направляясь к Шлюзу.
