Бледное лицо, копна седых волос, белый лабораторный халат, скрывавший худую фигуру. Она взглянула на собаку, потом на меня и улыбнулась.
— Убери чертова пса, — сказал я.
Ей это доставило еще большее удовольствие. Овчарка тявкнула.
— Рюббе, на место! — прозвучал властный мужской голос. Пес поджал хвост. Улегся на землю и взглядом попросил у меня прощения.
— Рюббе, черт ты этакий, — сказал я как можно ласковей. — В следующий раз буду о тебе знать. Получишь молотого перца.
Обходя кусты ежевики, ко мне из-за угла виллы шел мужчина.
Лет шестидесяти, реденькие седые волосы, круглое лицо без морщин, серые глаза, плотное телосложение.
— Карл Юнас Бертцер? — спросил я.
— Да, — сказал он сдержанно. — Прошу извинить за собаку.
— Рюббе я не боюсь, — сказал я. — Меня страшит эта мегера, что стоит на лестнице.
Одним-единственным взглядом женщина дала понять, что она думает о моем воспитании. Подозвала собаку и исчезла за дверью.
— Мегера на лестнице — это моя жена, — сказал Бертцер тем же официальным тоном, что и раньше.
— Весьма сожалею, — ответил я. Но не сказал, о чем именно.
Он кивнул, я получил прощение. Он вздохнул, звучно, тяжело и непроизвольно. Серые глаза глядели устало, плечи ссутулены, углы рта опущены.
— Что вам угодно? — спросил он без всякого интереса. И вздохнул еще раз, глубоко, надсадно, откровенно — будто рыгнул.
Настоящий шведский вздох.
У него десять миллионов, а он разочарован в жизни. Карл Юнас Бертцер увенчал свою жизнь лучшим из того, что ему знакомо, и все же недоволен.
Шведский вздох.
Я ухмыльнулся. Пора было пришпорить старичка:
— В четверг умер мой друг. Я нашел его в гараже, он там висел. Вот эти списки каким-то образом имеют отношение к его смерти.
Бертцер долго смотрел на меня. В его мрачных глазах что-то проснулось. Ему уже хотелось засыпать меня вопросами, но он был человек осмотрительный. Сначала внимательно просмотрел списки.
Ветер шелестел в листве березы позади меня. Клен шумел как-то нервно, а гордость сада, большой дуб, что-то ворчал.
Карл Юнас Бертцер вздохнул еще раз, но на сей раз чуть более энергично.
— Я полагаю, — сказал он, поднимая на меня взгляд, — что это копии материалов, находящихся в полиции?
— А полиция к этому причастна? — спросил я.
Бертцер поджал губы и изучающе осмотрел меня. Это был оценивающий взгляд и расчетливое молчание человека, ведущего переговоры и продумывающего тактические ходы."
"— Если кого-то находят повешенным... — сказал он медленно.
