— Полежи немного, отдохни, — сказала она.
— Пошла ты к черту, — огрызнулся я. — Мы с тобой еще не женаты.
— У тебя наверняка сотрясение мозга, — сердито сказала она.
— Знаю, — отозвался я. — Слышу, как он там дребезжит.
Я все-таки встал и проковылял в кухню. Взял пиво из холодильника и два стакана, потом пришлось усесться.
— Что произошло?
Она пощупала мой нос умелыми и крепкими руками, осмотрела голову, кожу под волосами, нажала на живот. Потом взяла свой стакан и уселась в конце стола. Смерть мне не грозила.
— Да, действительно — что произошло? — сказал я устало. — Двери были приоткрыты, когда я пришел. Я вошел в квартиру. Трое ждали меня. Один держал, а другой избивал. Третий, ирландец, отключил меня насовсем.
Кристина Боммер выпрямилась.
— Ирландец? Как ты определил?
— По слуху.
Она кивнула:
— Юлле любил Ирландию. Он прочел о ней книжку, написанную Юлу.[47]А потом часто туда ездил.
Я зажмурился. Нет, только не ИРА.[48]Только не какой-нибудь крупный международный конфликт. Скорее всего, это совершенно обычная шведская деревенская драка.
— И с кем там в Ирландии он был знаком?
Она улыбнулась.
— Завтра ты будешь выглядеть как привидение. В Ирландии? В основном с радиолюбителями.
Она была медсестра. Наверняка знала, что говорит. Буду как привидение.
— Бьюсь об заклад на сотню, что парень, отключивший меня, был не радиолюбитель, — сказал я.
Мы посидели молча. Мой котелок медленно начинал варить в прежнем режиме. Кто их послал? Девица-самоубийца? Нуккер? Бертцер?
— Ты здесь не в безопасности, — сказала она. — Замки в дверях сломаны.
ИРА? «Сентинел»? «Утренняя газета»?
— Вот черт, — сказал я.
Тот, с ремнем?
— Можешь ночевать у меня, — услышал я ее голос.
Легавые?
— Послушай, можно тебя спросить об одной вещи?
Ну, начинается, подумал я. Хочет пойти в полицию.
— Ты педераст?
Я уставился на нее. Копна белокурых волос была подобрана в узел. Вместо жилета она сегодня надела блузку, но и та столь же соблазнительно обтягивала бодрые сосочки. Я глубоко вздохнул.
— Милая фрекен Боммер. Меня избили до потери сознания. Я только что пришел в себя и постепенно восстанавливаю все, что раньше умел. Уже дошел до таблицы умножения. Но дайте мне десять минут. Пойдите в спальню, лягте, снимите трусики, повесьте их на край кровати и разведите коленки. Только десять минут, и я буду с вами.
На большее меня не хватило. Она сидела молча и смотрела на меня — с холодком, но и с любопытством. Медсестра.
