Автор
Лена Крошина была потрясена состоянием Ирины Витальевны. Слезы сочного цвета капали из больших безоостановочно движущихся очков, но женщина не пыталась их вытереть. Её худые плечи тяжело вздрагивали под синей, постепенно выцветшей кофточкой, заставляющей понять, что здесь происходит что-то невероятное и трагическое. Лена присела на край стола и спросила: "Ирина Витальевна, что с вами?"...
– Разве мы договаривались встретиться? – удивленно спросила Лена, вспоминая, не вылетело ли у нее это из головы.
– Нет. Но я решил заехать и отметить твое возвращение на работу. И вот уже три часа торчу тут, привлекая внимание твоих соседей, – весело сообщил Павел, вручая ей цветы.
– Извини, я по работе ездила.
– Я понимаю, ты человек увлекающийся, прямо как я. Тоже иной раз так углубляюсь в работу, что перестаю замечать время, место и людей. Как работается на старом месте? Коллеги не бурчат? – входя за ней в подъезд, спрашивал Павел.
– Коллеги рады – работы меньше, нагрузки тоже. А у меня ощущение, как будто я и не уходила никуда. Так странно…
Павел сразу прошел в кухню и принялся шуршать там пакетами, а Лена села в кресло в комнате и закрыла глаза.
«Удивительно, но я совершенно не чувствую усталости. Весь день суета, люди, бумаги, и я абсолютно бодра и свежа, могу еще чем-то заняться. В бюро такого не было, я приползала с единственной мыслью – в душ и в постель, отключив телефон, чтобы никто не трогал».
– Лен, я пиццу купил, разогреваю, – раздался голос Голицына из кухни.
– Да, хорошо, я только переоденусь, – отозвалась она, дотягиваясь до домашнего спортивного костюма.
«Опять какая-то двусмысленность – только что здесь ночевал Андрей, а теперь в кухне Павел разогревает пиццу. Я скатываюсь в это… как там Саликова говорила… в «морально-бытовое разложение», – вспомнила Лена, застегивая кофту, и улыбнулась. – Хорошо, что теперь за это с работы не гонят».
Из кухни уже доносился манящий аромат разогревшейся пиццы, Крошина сглотнула слюну и почти вприпрыжку двинулась на этот запах:"
"– Паша, ты умница. Я весь день голодная, только чаю выпила, – призналась она, садясь за стол, который уже был с удивительной ловкостью сервирован Голицыным.
– Ну, так не сиди, ешь, – Павел выложил ей на тарелку большой кусок пиццы и продолжил доделывать салат. – Сейчас вот еще помидорку порежу и готово.
Он двигался по ее крошечной кухне с такой уверенностью, словно делал это каждый день многие годы, и Лена даже удивилась, насколько быстро Павел сумел стать в ее квартире «своим».
– Вот так. Давай-ка, – он выложил на ее тарелку щедрую порцию. – Пробуй.
– Ты сам-то чего? – Лена отправила в рот последний кусочек пиццы и принялась за салат.
