Автор
Лена Крошина была потрясена состоянием Ирины Витальевны. Слезы сочного цвета капали из больших безоостановочно движущихся очков, но женщина не пыталась их вытереть. Её худые плечи тяжело вздрагивали под синей, постепенно выцветшей кофточкой, заставляющей понять, что здесь происходит что-то невероятное и трагическое. Лена присела на край стола и спросила: "Ирина Витальевна, что с вами?"...
– Какая глупость! Никогда такого разговора не было! Галина Васильевна никогда такого не говорила.
– Ну, пусть так. Почему она перестала общаться с Сергеем как раз после дня рождения вашего сына?
– Я этого не знаю. Сергей не говорил.
– А Галина Васильевна? Ведь с тобой она отношений не порвала, ты к ней приезжала почти так же часто, как к собственной матери.
– Она одинокий человек, у нее никого нет, кроме нас, я ведь не могла ее бросить.
– Ты предлагала ей деньги?
– Она не брала.
– Настолько скромно, что устроилась работать уборщицей?
– Это было ее желание.
– Тебе не показалось, что это довольно странно? У такого успешного сына мать моет полы и туалеты в ресторане.
– Я в это не лезла, – поспешно сказала Арина. – Сергей тоже очень возмущался, но никак не мог на нее повлиять.
– Хорошо, пусть так. Со временем он стал бить тебя чаще?
Арина какое-то время молчала, уставившись в стену, потом вздохнула.
– Не чаще. Просто сильнее. Терял контроль, не мог остановиться. А теперь отдайте ручку, я допишу, – решительно произнесла она. – Не вижу смысла терять время. Это я столкнула Сергея, у меня был и мотив, и возможность. Это сделала я.
Ручку Лена отдала, но в душе остался неприятный осадок и ощущение неестественности происходящего.
«Я где-то ошиблась, – думала она, глядя на склонившую голову над листом Арину. – Она сейчас подписывает себе приговор, а я смотрю и не мешаю, потому что у меня нет доказательств обратного.
– Арина, ты очень обижена на своего отца? – спросила она, заметив, что Долженкова перестала писать и о чем-то думает.
– На отца? При чем тут мой отец? – снова вздрогнув, переспросила Арина.
– Я просто подумала о том, что он оставил твою маму в таком тяжелом состоянии. Ты не считаешь, что это предательство?
Лицо Арины вдруг стало злым и жестким, словно Лена ударила ее в какую-то болевую точку, и от этой боли у Долженковой словно прибавилось сил:
– Да, считаю.
