Автор
Лена Крошина была потрясена состоянием Ирины Витальевны. Слезы сочного цвета капали из больших безоостановочно движущихся очков, но женщина не пыталась их вытереть. Её худые плечи тяжело вздрагивали под синей, постепенно выцветшей кофточкой, заставляющей понять, что здесь происходит что-то невероятное и трагическое. Лена присела на край стола и спросила: "Ирина Витальевна, что с вами?"...
Наскоро побросав в две большие сумки кое-какие вещи для себя и матери, Ирина отнесла их в припаркованную во дворе «Газель». Возвращаясь в квартиру, она готовилась к непростому разговору с матерью, однако та, к ее удивлению, крепко спала. Мужчины на одеялах отнесли ее в машину, Ирина в последний раз окинула взглядом дом и двор, в котором выросла и провела всю жизнь. Шел дождь, двор был пуст, и Ирина подумала, что это, наверное, даже к лучшему – никому ничего не придется объяснять. Дверь машины захлопнулась, и они поехали куда-то в новую, неизвестную жизнь.
Когда дверцы машины распахнулись, ее взгляду явился старый, обшарпанный деревянный барак в два этажа. Из окна на втором этаже выглядывал опухший мужик с седой свалявшейся шевелюрой и хрипло смеялся. На лавке у подъезда сидели еще трое таких же. Что сразу бросилось Ирине в глаза – это отсутствие конечностей. У кого-то не было ноги, у кого-то – обеих, кто-то орудовал одной рукой. «Господи, где мы?» – пронеслось у нее в голове.
– Ну, чего замерла? Бери майданы, пошли заселяться, – пригласил тот, кто теперь владел ее квартирой.
Ирина, на которую напала оторопь, послушно выволокла сумки из машины и пошла по скрипучей лестнице на второй этаж вслед за мужчиной. Он открыл дверь, и в нос ударил застоявшийся запах сырости, плесени и грязного белья.
– Вот тебе хоромы. Приберешь мало-мальски, и пойдет.
– Но… здесь же невозможно жить, – в ужасе оглядывая темную сырую комнату с болтающейся под потолком лампочкой, пробормотала Ирина.
– Да? Ну, видно, на вокзале сподручнее. Ты только скажи – вмиг отвезем, – осклабился мужчина. – Давай, тетка, не выделывайся и спасибо скажи, что не на улицу выкинул.
В это время его компаньоны принесли Иринину мать, по-прежнему крепко спавшую в одеялах, и буквально скинули на матрас в углу.
– Стойте! Там же грязно!
– Ага, щас, будем на руках ее держать, пока ты тут чистоту наводишь! – фыркнул один из них. – И это… паспорта давай-ка сюда.
