Автор
Лена Крошина была потрясена состоянием Ирины Витальевны. Слезы сочного цвета капали из больших безоостановочно движущихся очков, но женщина не пыталась их вытереть. Её худые плечи тяжело вздрагивали под синей, постепенно выцветшей кофточкой, заставляющей понять, что здесь происходит что-то невероятное и трагическое. Лена присела на край стола и спросила: "Ирина Витальевна, что с вами?"...
– Свои дела ты должна закончить сама. Просто новых не получишь. Когда все процессы закончатся, тебя рассчитают. Пойми, Лена, я действую только в интересах бюро, ты ведь знаешь, как нелегко мне далось его создание и поддержание на плаву.
Лена поднялась и пошла из кабинета. Мысленно она перебирала в голове оставшиеся в производстве дела и прикидывала, сколько еще времени придется провести в бюро под перекрестным огнем из сочувствующих взглядов сотрудников. И, главное, как она сможет выдержать это давление, потому что вокруг нее невольно образуется какая-то оболочка, которой ее окутает предстоящее увольнение.
До конца дня Лена просидела, запершись в кабинете, и старалась сделать как можно больше, чтобы все бумаги были в порядке. Если бы она могла, вообще бы не приходила в офис, а работала из дома, но это запрещалось.
«Ничего, я выдержу, – думала она, выгребая из ящиков стола какие-то мелочи, которыми успела обрасти за время работы здесь.
Ситуация, в которой родная мать выставила ее на улицу, шокировала Лену. Никаких сбережений у нее не было – все ушло на машину, а ей съемную квартиру нужно оплачивать, нужно как-то питаться и вообще существовать. Не факт, что ее возьмут назад, в прокуратуру. Да и не была Лена уверена в том, что так уж хочет туда вернуться.
«Ведь почему-то же я ушла, – думала она, шагая к машине. – Что-то же заставило меня перешагнуть через огромное количество времени, проведенного в тех стенах. Не значит ли это, что я не смогу вернуться? Не потому, что не возьмут, а потому, что сама не смогу?»
Она еще долго сидела за рулем, не заводя двигателя – почему-то оставили силы, хотелось лечь и уснуть, но для этого нужно было еще как-то добраться до дома, а руки не слушались.
«Вот уж не думала, что окажусь такой слабой, что новость об увольнении так меня подкосит. Разве для меня стало открытием пренебрежительное отношение мамы ко мне? Нет. Разве я не знала, что она довольно невысоко оценивает мои способности? Тоже нет. Тогда почему мне так плохо и противно?»
В сумке надрывался телефон, но сил не было даже ответить на звонок. С трудом справившись с навалившейся слабостью, Лена нажала кнопку ответа.
