Он намеренно не говорил о смерти своих родителей в присутствии Даниеля и Анни, опасаясь повредить своим детям, напугать их. Ждал, пока они не повзрослеют настолько, что им можно будет сказать.
Так как же это случилось?
И вдруг до него дошло.
Он вспомнил ту дождливую субботу в Париже, годы, десятилетия назад. Семья Гамаш пришла в гости к Стивену, и дети стали играть в прятки. Они нашли ложную дверь в гардеробной в спальне Стивена и залезли туда.
И услышали разговор Стивена с их отцом. О его родителях. О том дне. О стуке в дверь. О самом плохом, что может случиться с ребенком. Анни, вероятно, была еще слишком мала и ничего не поняла. А Даниель понял.
Кошмары стали сбываться.
– Ты не мог быть учителем, водопроводчиком? Хотя бы нормальным копом? Нет, ты должен был делать самое опасное. Я знаю, ты никогда нас не любил. Если бы любил, ты бы избавил нас от этого.
– Но я так и сделал. О боже. О боже, я так виноват. Я не знал…
Он шагнул к сыну. Даниель отступил и поднял то, что держал в руке. Свой зонт.
– Не подходи. Не пытайся…
– Я люблю тебя. Всем сердцем люблю. Прости меня.
Он сделал еще шаг, и Даниель замахнулся, в последний момент отклонившись назад, так что ручка зонта пронеслась мимо лица его отца, достаточно близко, чтобы Арман почувствовал колебание воздуха.
Арман не дернулся. Не закрыл глаза. Он не сводил их с сына, хотя видел его неотчетливо.
Ему казалось, что Даниель находится под водой.
Бросив зонт на землю, Даниель пошел прочь. Арман проводил его взглядом.
Когда Даниель исчез из виду, Арман закрыл лицо дрожащими руками и заплакал. Он страдал от той боли, которую причинил сыну. Оплакивал все те часы, дни, годы, что они потеряли.
Оплакивал того счастливого, не знающего страхов, довольного жизнью мальчика, который умер на лестнице в тот сочельник, ожидая Пера Ноэля.
Глава двадцать восьмая
– Ух ты. Тут есть второй этаж!
Анни с широко раскрытыми глазами стояла в гостиной номера Стивена в отеле «Георг V». Удивлялась.
Пока коридорный относил их чемоданы наверх, в спальню, она посмотрела на Жана Ги серьезным взглядом:
– Мы должны остаться здесь навсегда.
Жан Ги раздвинул шторы и выглянул в окно. Анни дала молодому человеку чаевые и закрыла дверь:
– Есть там кто-нибудь?
– Ну, – сказала Анни и взяла меню обслуживания в номерах. – Что мы закажем, маленький человечек?
– Надеюсь, ты спрашиваешь у Оноре? – сказал Жан Ги, и она рассмеялась в ответ.
Несмотря на внешнюю беззаботность Анни, он знал, что она просто храбрится. Ради сына. Ради мужа. На самом же деле она постоянно пребывала в напряжении. В боевой готовности. И беспокойстве.
– Мне нужно уехать на несколько часов, – сказал он Анни. – Побудешь вдвоем с Оноре? Флик стоит у двери.
– Интересно, что подумают другие гости.