Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
У нее на подбородке остается несколько крошек, и я сдерживаю внезапный порыв протянуть руку и стряхнуть их.
Мария подтаскивает второй стул поближе к себе и кладет ноги на сиденье. На ней флисовые брюки, теплые носки и вязаный свитер. Волосы убраны в свободный узел на затылке."
"Мария красива – я всегда так считал. И красота ее естественна. Ни разу я не видел на ее лице ни следа косметики, ничего искусственного, преувеличенного или исправленного. Ничего из того, что многие женщины полагают привлекательным.
– Мы думаем, ты была права.
Мария смотрит на меня, ничего не говоря.
– Очевидно, ее звали Паола, – продолжаю я. – Не припоминаешь?
– Паола?
Наморщив лоб, Мария качает головой.
– Сожалею. Я не могу вспомнить это имя.
– Как думаешь, мог Самир с ней когда-то пересекаться?
– Самир? Он вообще ни разу не бывал в усадьбе, там его не жаловали. В особенности Харольд, их старший сын. Он состоял в какой-то ультраправой организации, члены которой презирали всех приезжих.
– А Ясмин? Она могла знать Паолу?
– Не думаю. Хотя справедливости ради должна сказать, что я не контролировала круг ее общения. Она была самостоятельной и о своих друзьях особенно не распространялась. А почему ты спрашиваешь? – Мария замолкает, но потом внезапно в ее глазах мелькает искра. – Это из-за сережки, да? Сережку Ясмин нашли на теле Паолы.
Хоть я ничего не говорю в ответ, я впечатлен ее способностью делать выводы.
Мария отпивает глоток кофе. Узел на ее затылке немного съезжает на сторону и теперь косо свисает.
– Тебе известно что-нибудь о пропаже украшений той зимой?
– Украшений? – Мария как будто развеселилась. – У меня нет украшений, – с улыбкой говорит она. – Помимо обручального кольца, конечно. Может быть, есть еще пара серебряных колец, но ничего ценного.
– А Ясмин упоминала что-то, касающееся пропажи сережки?
– Я не следила за вещами Ясмин. Вероятно, она и сама этого не делала. В ее комнате можно было спрятать машину – настолько она была захламлена.
Со стороны лестницы раздаются шаги. Они приближаются, и через несколько секунд в дверном проеме появляется Винсент.
Я сразу узнаю его. Он прилично подурнел, волосы стали редкими и утратили свой огненно-рыжий оттенок, но светлые глаза и круглое лицо никуда не делись.
