Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
В тот вечер у Казимира собралось необычно много народу. Едва мы пришли и Том отправился за напитками, передо мной возник Харольд, брат Казимира.
Я кивнула ему. Мы никогда не разговаривали – Харольд казался мне немного подозрительным. Он походил на Казимира светлыми волосами и загорелой кожей, но был коренаст и ниже ростом. Голова его, казалось, сидела прямо на грудной клетке, ляжки были мощными, как бревна, а под рубашкой топорщились перекачанные бицепсы.
– Так это ты Ясмин? – спросил он, не глядя на меня.
– М-м-м, да.
Он кивнул и прикурил сигарету.
– И ты приехала сюда из?..
– Что ты имеешь в виду?
Харольд затянулся и выпустил дым в мою сторону.
– Ты же не шведка?
– Нет, мой папа француз. А что?
Харольд покосился на свою сигарету и вскинул бровь.
– Я слышал иное.
– И что же?
– Что ты арабка.
Я совершенно растерялась. Все знали, что Харольд – расист, но тот факт, что он счел – или решил, – что я арабка, по той лишь причине, что мои дед с бабкой были родом из Марокко, заставил меня потерять дар речи от удивления.
– В общем и целом я считаю, что африканцам и арабам место в Африке, – продолжал он. – В общем и целом.
Он снова затянулся и, прежде чем я успела придумать убийственный ответ, пропал из виду.
После этого мне весь вечер мерещилось, что Харольд странно на меня смотрит. Возможно, я себя накрутила, но мне показалось, что он был против моего присутствия в усадьбе. Тем не менее я решила игнорировать его самого и его идиотские высказывания – не хотела, чтобы он испортил вечер.
Но Харольд не был единственным, кто портил мне настроение. Том, разумеется, сидел в своем углу и ныл, как ребенок, который уронил мороженое."
"Паола там тоже была – конечно, не в качестве гостьи. Она бегала вокруг нас, разнося напитки и убирая пустые бокалы. Когда она подошла, чтобы убрать стоявшие на столике пустые бутылки из-под пива, и потянулась за ними, сидевший на банкетке Казимир схватил Паолу за талию и усадил к себе на колени. Затем он положил ладонь ей на грудь и стиснул ее.
Я видела панику в глазах Паолы, когда под хохот Казимира та изо всех сил пыталась вырваться из его рук. В его смехе не было злости, но столько буйного веселья, что мне стало противно.
В тот вечер Паолу я больше не видела.
Где-то через полчаса я встала, чтобы принести еще выпить.
Том схватил меня за руку.
– Я хочу уйти, – сказал он.
– Почему? Мы же только пришли.
– Здесь отстойно.
Я посмотрела на него.
