Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
Что мне было сказать? Что я могла сказать? Что было лучше для Ясмин, для Самира, для моей семьи?
– В последнее время она была сама не своя.
– Что вы имеете в виду?
Я попыталась сделать глоток кофе, но руки так сильно дрожали, что чашку пришлось поставить.
– Она отгородилась от нас. Установила замок на свою дверь. А еще… она похудела. Она и так была худой, так что…
Я не закончила фразу.
– Депрессия?
– Может быть.
– Возможно, с ней что-то произошло?
– На самом деле я не знаю, – солгала я. – Я склоняюсь к тому, что это подростковые проблемы, понимаете?
– Нет, не понимаю.
Я вздохнула.
– Она устала от школы. Очень устала. Кажется, у нее произошла размолвка с парнем, но я точно не знаю. Она никогда не стала бы со мной делиться. Вам лучше спросить Самира.
– Ее парень, – помедлив, проговорила Анн-Бритт. – Это Том Боргмарк?
– Да.
– Что он за человек?
Я задумалась. Тома я знала с младенчества – несчетное количество раз оставалась у него в няньках. Меняла пеленки, утешала и качала перед сном.
– Он замечательный молодой человек, – наконец ответила я, выделяя каждое слово.
Ручка Анн-Бритт снова заскрипела по бумаге.
– Исходя из чего вы делаете такой вывод?
– Я живу здесь с рождения. Мой папа работал садовником в усадьбе Кунгсудд. Он…
– В усадьбе? – переспросила Анн-Бритт.
– Да, в прошлом наш дом был ее частью, но в шестидесятых родители его выкупили. Когда папа умер, мама переехала в квартиру, а я осталась жить в доме. Как бы там ни было, Тома я знаю целую вечность, так что могу за него поручиться.
«Может быть, слишком хороший для Ясмин», – подумала я, но, разумеется, ничего такого вслух не сказала, потому что внезапно почувствовала, что женщина по другую сторону стола – та самая, с округлыми чертами и обманчиво мягкими интонациями, напомнившая мне маму, – вовсе не на нашей стороне.
– Хм, – произнесла она. – Мы побеседовали с Томом. Он был сильно возмущен.
– Он что-то знает о Ясмин?
– Нет.
Я кивнула – это мне уже было известно. Том учился в Хандельс[7], а по вечерам подрабатывал в колл-центре – продавал какие-то финансовые услуги малым предприятиям.
– А что ваш муж? – спросила Анн-Бритт, поправляя на переносице очки. – Где вчера был он?
Я вдруг вспомнила, что Самир в это самое мгновение сидел в компании ее коллеги на втором этаже и отвечал на аналогичные вопросы.
